evan_gcrm (evan_gcrm) wrote,
evan_gcrm
evan_gcrm

Структура Магии. Часть №5




Структура Магии. ВВЕДЕНИЕ
Структура Магии. Часть №1
Структура Магии. Часть №2
Структура Магии. Часть №3
Структура Магии. Часть №4


КАК РАБОТАТЬ С ОПУЩЕНИЯМИ

Создавая свои языковые модели мира, люди по необходимости отбирают и репрезентируют одни части мира, опуская другие. Так, одно из отличий полной языковой репрезентации – Глубинной структуры – от опыта, который ее порождает, заключается в том, что она оказывается уменьшенной версией опыта пациента в его взаимодействии с миром.
Это уменьшение может быть, как уже говорилось, полезным; одновременно оно может обеднять модель того или иного человека в такой степени, что это вызывает у него страдание.


Задача психотерапевта состоит в том, чтобы устранить бесполезные для пациента Опущении, вызывающие боль и страдания, – это опущения, связанные с областями невозможного, областями, в которых пациент в буквальном смысле не способен увидеть никаких других выборов, кроме неудовлетворительных, то есть таких, которые вызывают страдание. Обычно область, в которой происходит Опущение, ведущее к скудности, выхолощенности опыта, – эта та область, в которой восприятие пациентом своих возможностей так или иначе ограничено. В ней он ощущает свою стесненность, скованность, бессилие, обреченность.

Техника восстановления полной языковой репрезентации срабатывает, причем ее можно усвоить, так как существует явная и четкая репрезентация – Глубинная Структура, с которой можно сравнивать поверхностную структуру. Эта техника и заключается главным образом в сравнении одной репрезентации Поверхностной Структуры с полной моделью, из которой она была выведена – Глубинной Структуры. Сами Глубинные Структуры производны от полного диапазона опыта, доступного человеку. Глубинная структура того или иного языка доступна любому, для кого данный язык является родным. Мир опыта доступен любому, кто желает использовать его. Выступая в роли психотерапевта, мы воспринимаем в качестве опущения в модели пациента любой выбор, который мы или кто-либо из известных нам людей мог, по нашим представлениям, сделать в этой же ситуации.

Опущения частей в модели пациента могут казаться психотерапевту настолько очевидными, что он может начать давать своему пациенту советы о том, с помощью каких других способов можно было бы справиться с трудностями. Скорее всего, мы согласились бы с большей частью советов психотерапевта, однако, как подсказывает практический опыт, опыта психотерапии, советы, которые попадают в пробелы, возникшие в модели пациента в результате опущений, оказываются довольно неэффективными.

Опущения обеднили модель пациента, причем непредставленными в модели оказались именно те части возможного опыта, которые психотерапевт подсказывает или советует пациенту. В подобных случаях пациент обычно оказывает сопротивление словам психотерапевта, либо не слышит предлагаемых выборов, не воспринимая их, потому что в его модели их нет. Поэтому мы рекомендуем психотерапевту воздержаться от советов до тех пор, пока модель клиента не станет достаточно богатой, чтобы вместить их в себя.

Дополнительное преимущество воздержания от советов и включения пациента в процесс изменения собственной модели и самостоятельной выработки решений заключается в том, что психотерапевт таким способом избегает опасности увязнуть в содержании и может вместо этого полностью сосредоточиться на процессе управления действиями пациента, которые позволят ему справиться с возникшими жизненными трудностями. Это значит, что психотерапевт применяет Метамодель для непосредственного воздействия на обедненную модель пациента.

Мы назвали уже ряд вопросов, полезных для того, чтобы помочь пациенту расширить собственную модель. Приближаясь к границам своих моделей, пациенты обычно говорят фразу вроде: Я не могу верить людям. Я не способен верить людям.
Но мы знаем случаи либо из собственной жизни, когда мы сумели поверить другим людям, либо других людей, которые сумели поверить другим людям, и понимаем поэтому, что мир достаточно богат, чтобы позволить пациенту испытывать доверие по отношению к другим людям; и нам понятно, что мешает ему в этом его собственная модель.

Вопрос в этом случае сводится к следующему: Как получилось, что одни люди могут доверять другим, а наш пациент не может?

Обращаясь к пациенту с просьбой объяснить, какая особенность его модели мира не позволяет ему верить людям, мы получаем немедленный ответ на этот вопрос. Иначе говоря, мы спрашиваем его: Что мешает вам верить людям? или Что случилось бы, если бы вы верили людям?

При полном ответе на этот вопрос часть опущенного материала в модели пациента восстанавливается. Пациент произносит в ответ какую-либо поверхностную структуру. Психотерапевт имеет в распоряжении инструменты, позволяющие ему оценивать эти вербальные ответы – процессы, посредством которых осуществляется восстановление Глубинной Структуры или фокусировка недостаточно ясных и четких частей образа. Эти же инструменты используются психотерапевтом, когда он помогает пациенту измениться путем восстановления связи между пациентом и его опытом. Цель психотерапевта состоит в том, чтобы, применяя технику метамодели, получить ясное, четко сфокусированное представление о модели пациента, обладающей богатым набором выборов для пациента в областях, в которых пациент испытывает страдание.

Применение вопроса: Что мешает вам…? имеет решающее значение для восстановления связи пациента со всем опытом, дающее ему доступ к материалу, который был ранее опущен и, следовательно, не представлен в его модели. Искажение
Говоря об искажении, мы говорим о вещах, которые репрезентированы в модели пациента, однако извращены таким образом, что его способность действовать становится ограниченной, а его способности к страданию возрастают. Существует несколько способов искажения Глубинной Структуры, в сопоставлении с миром опыта, способных вызвать в человеке страдание и боль.

Один из способов, посредством которых люди искажают свои модели мира, причиняют себе страдание и боль, состоит в том, что ответственность за собственные, вполне подконтрольные им самим поступки и действия они приписывают внешним факторам. Лингвисты выявили ряд семантических неправильных выражений.

Согласно их генерализации, нет никаких оснований утверждать о людях, будто они могут принудить других людей совершить те или иные действия, если эти действия недоступны произвольному контролю этих других людей. Мы обошли представление о семантической неправильности таким образом, чтобы охватить им и такие предложения, как: Мой муж ужасно злит меня.
Психотерапевт может показать, что это предложение имеет форму: Один человек заставляет другого человека испытывать некоторые чувства.
Если первый человек, тот кто воздействует, отличается от второго, испытывающего злость, – это значит, что предложение семантически неправильно, и принять его нельзя.
Семантическая неправильность предложений такого типа заключается в том, что ни один человек не может в буквальном смысле создать в другом человеке какие-либо чувства. Следовательно, мы отвергаем предложения такой формы. На самом деле предложениями такого типа описываются ситуации, в которых один человек совершает какое-либо действие или поступок, а другой реагирует, испытывая те или иные чувства.

Суть сказанного в том, что хотя эти два события происходят одно за другим, между поступком одного человека и реакцией другого необходимой связи не существует. Следовательно, предложениями подобного типа описывается модель, в которой ответственность за свои эмоции пациент возлагает на людей или силы, находящиеся вне его контроля. Сам поступок не причиняет эмоций; эмоция представляет собой, скорее, реакцию, порожденную моделью, в которой пациент не берет на себя ответственность за переживание, которое он сам мог бы контролировать.

Задача психотерапевта в подобном случае состоит в том, чтобы так или иначе изменить модель таким образом и помочь пациенту взять ответственность за свои реакции на самих себя. Осуществить это можно различными способами. Психотерапевт может спросить женщину: злится ли она так во всех случаях, когда муж делает то, что он делает.

Здесь психотерапевт располагает несколькими выборами.

Если, например, пациентка утверждает, что она злится всегда, когда муж делает это, психотерапевт может продолжить, спросив се, каким конкретно образом он ее злит. Если же, напротив, пациентка признает, что иногда муж делает то, что он делает, а она при этом не злится, психотерапевт может попросить ее определить, чем отличаются те случаи, когда данное поведение мужа не вызывает обычного автоматического следствия. В следующих главах мы опишем подробно приемы, применяемые в подобных случаях.
И здесь также применение соответствующей техники позволит психотерапевту восстановить связь пациента с собственным опытом и устранить искажения, ограничивающие его возможности выбора.

ПРЕСУППОЗИЦИИ

То, что вначале может произвести на нас, как на психотерапевтов впечатление странного поведения, или эксцентричных высказываний, в рамках модели пациентов воспринимается в качестве осмысленного.
Располагать связной картиной модели пациента – значит понимать, какой смысл заключен в том или ином поведении, в тех или иных высказываниях.
Это равносильно выявлению допущений, на которых пациент основывается в своей модели мира. Допущения модели проявляются в языковом материале, как пресуппозиции предложений, высказываемых пациентом.

Пресуппозиции – это то, что непременно должно быть истиной, чтобы утверждения пациента были осмысленными (не истинными, а просто обладающими определенным значением). Один из кратчайших путей к выявлению обедненных частей модели пациента ведет через развитие в себе способности выявлять пресуппозиции предложений, произносимых пациентом.

Пусть, например, пациент заявляет: Я понимаю, что жена меня не любит.

Психотерапевт в ответ может идентифицировать пресуппозицию и прямо подвергнуть ее сомнению. Выразив пресуппозицию, заключенную в поверхностной структуре в явной форме, и подвергнув се сомнению. Но чтобы вообще понять цитированное предложение, психотерапевту необходимо принять пресуппозиции: Ее муж не любит ее.

Имеется эксплицитная процедура проверки того, какие пресуппозиции ИМЕЮТ место в случае того или иного предложения. Психотерапевт берет поверхностную структуру и строит новое предложение, которое полностью совпадает со старым, с той реакцией, что перед первым глаголом в нем появляется отрицательное слово – в данном случае – это предложение: Я не понимаю, что не люблю свою жену.

Затем психотерапевт просто задается вопросом: должно ли то же самое предложение быть истинным, чтобы это новое предложение было осмысленным. Любое предложение, истинность которого необходима для того, чтобы как первое утверждение пациента, так и утверждение, полученное из него путем прибавления отрицательного слова, было осмысленным, является пресуппозицией. Особая сложность пресуппозиции состоит в том, что они не даны восприятию явным образом. Они указывают на некоторые из фундаментальных принципов в модели пациента, налагающих ограничения на опыт пациента.

Выявив пресуппозицию, лежащую в основе утверждения пациента, психотерапевт может приступить к прямой работе над ней, применяя техники, о которых говорилось в разделе, посвященном Опущению.

РЕЗЮМЕ

В случаях, когда психотерапия, какова бы она ни была по форме, оказывается эффективной, это связано обычно с тем, что модели пациентов так или иначе изменяются таким образом, что пациент начинает располагать большей свободой выбора в СВОЕМ поведении. Методы, описанные нами в Метамодели, направлены на то, чтобы сделать модель мира, принадлежащую пациенту, более полной – что связано с обновлением какого-либо аспекта его модели. Важно, чтобы эта обновленная часть модели была тесно связана с его опытом. Чтобы добиться этого, пациенты должны упражняться в совершении своих новых выборов, осуществлять их на практике, знакомиться с ними на опыте.
В большинстве психотерапевтических подходов для достижения этой цели разработаны конкретные техники, например, психодрама, домашняя работа, задания и т.п. Их назначение состоит во включении этого нового аспекта модели в опыт пациента.

Эффективная психотерапия связана с изменением.
Метамодель, созданная путем адаптации трансформационной модели языка, даст психотерапевту эксплицитный метод понимания и изменения обедненных моделей пациентов. В качестве одного из способов понимания общего эффекта Метамодели ее можно рассмотреть в терминах семантической правильности.

В родном языке мы всегда можем провести различия между правильными группами слов – то есть предложениями – и неправильными группами слов, то есть мы, носители родного языка можем интуитивно отличить то, что в английском языке является правильным, от того, что неправильно.

В Метамодели мы выделяем некоторое подмножество правильных предложений английского языка, которые, с вашей точки зрения, правильны также в психотерапевтическом отношении. Это множество, то есть множество психотерапевтики правильных предложений, приемлемых для нас, как для психотерапевтов, включает в себя предложения, в которых:
(1) Нет отклонений от грамматической правильности по нормам родного языка;
(2) Нет ни трансформационных опущений, ни неисследованных опущений в тон части модели, в которой пациент испытывает отсутствие выбора;
(3) Нет номинализаций (процесс-событие);
(4) Нет ни слов, ни словосочетаний без референтных индексов;
(5) Нет недостаточно конкретных глаголов;
(6) Нет неисследованных пресуппозиций в той части модели, в которой пациент испытывает отсутствие выбора;
(7) Нет предложений, в которых нарушается условие семантической правильности.

Применяя к поверхностным структурам пациента эти условия правильности, психотерапевт получает в свое распоряжение эксплицитную стратегию, позволяющую ему вызывать изменения в модели пациента. Применяя эти грамматические подходящие для психотерапии условия, психотерапевты обогащают собственную модель, независимо от того, какую конкретную форму психотерапии они применяют в своей практике. Хотя этот комплект инструментов значительно увеличивает возможности любой формы психотерапии, мы понимаем, что во время психотерапевтического сеанса происходит много такого, что не является по своей природе исключительно дискретным (вербальным).
Но мы считаем, что дискретная модель очень важна и предлагаем для работы с ней эксплицитную Метамодель. Нервная система, порождающая дискретную коммуникацию (например, язык). Это эта же нервная система, которая порождает все прочие формы человеческого поведения, имеющие место в ходе психиатрического сеанса, – аналоговые системы коммуникации, сны и т.д.

/Бендлер Ричард и Гриндер Джон | Структура Магии/




Tags: Магия, Сознание, Человеческий мир, Язык
Subscribe
promo evan_gcrm february 9, 22:43 76
Buy for 20 tokens
Жизнь - лукавое обольщение, желанная сладкая ложь, а смерть - неожиданная горькая правда, которой лучше вовсе не знать. А узнав, отменить усилием воли и забыть навсегда. Из всех искусств, которыми следует овладеть мудрому человеку, важнейшим является искусство самообмана: пока…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments