evan_gcrm (evan_gcrm) wrote,
evan_gcrm
evan_gcrm

Элегантность цветка



Элегантность — это красота в объяснениях.

Так почему же у цветка форма именно такая, а не другая?

Потому что эволюция соответствующих генов была направлена на то, чтобы он привлекал насекомых.

Зачем генам это было нужно?

Затем, что, когда насекомые садятся на цветок, на них попадает пыльца, которую они переносят на другие цветы того же вида, и так гены в ДНК в составе этой пыльцы распространяются повсюду. Это репродуктивный механизм, который развился у цветущих растений и которым многие из них пользуются и по сей день: пока не было насекомых, цветов на Земле тоже не было. Но этот механизм мог работать только потому, что у насекомых одновременно развивались гены, которые привлекали их к цветам.

А это почему происходило?



Потому что в цветах есть нектар, то есть пища. Точно так же, как существует коэволюция между генами, чтобы координировать брачное поведение у самцов и самок одного вида, те гены, благодаря которым образуются цветы определенной формы и расцветки, коэволюционировали с генами насекомых, отвечающими за узнавание цветов с самым сладким нектаром.

В ходе биологической коэволюции, как и в истории искусств, развивались критерии, а с ними — и средства их удовлетворения.

Так цветы «узнали», как привлекать насекомых, а насекомые «научились» узнавать эти цветы, и стали охотнее садиться именно на них.

Но удивительно вот что: те же самые цветы притягивают к себе и людей.

Мы настолько к этому привыкли, что сложно увидеть, насколько это поразительно.



Одним необычным аспектом коэволюции цветов и насекомых является то, что она включала в себя создание сложного кода или языка для передачи информации между видами.
Этот код должен был быть сложным, потому что перед генами стояла непростая коммуникационная задача.
С одной стороны, код должен был быть легко узнаваем для определенного вида насекомых, а с другой — остальным видам цветов должно было быть сложно его подделать, ведь если бы другому виду удалось сделать так, чтобы те же самые насекомые переносили его пыльцу, но при этом нектар для них можно не запасать и тем самым не тратить энергию, то этот вид получил бы селективное преимущество.

Критерий, развивавшийся у насекомых, должен был делать их достаточно разборчивыми, чтобы они выбирали нужные им цветы, а не грубые имитации; а цветы должны были выглядеть так, чтобы их было сложно спутать с любыми другими.

Таким образом, сложными с точки зрения варьирования должны были быть и сам критерий, и средства его удовлетворения.

Когда гены сталкиваются с похожей проблемой внутри вида, особенно в ходе коэволюции критериев и характеристик для выбора пары, в их распоряжении уже есть большое количество генетических знаний.
Однако подобного общего знания, из которого можно исходить, закрывая пробел между далекими видами, нет.

Они начинают с нуля.



И поэтому я предполагаю, что самый простой способ подать сигнал между видами с помощью трудно подделываемых механизмов, рассчитанных на то, что их будут распознавать сложно имитируемыми алгоритмами сопоставления образов, заключается в использовании объективных стандартов красоты.

Таким образом, цветам приходится создавать объективную красоту, а насекомым — распознавать ее.

Как следствие, из всех видов цветы притягательны только для насекомых, которые приспособились к этому в ходе коэволюции, и людей.

Красота — не случайный побочный эффект, а то, что специально развивалось в ходе эволюции.
Не из-за чьей-то цели украсить мир, а потому, что лучше всего воспроизводящиеся гены без объективного украшения не смогут добиться своей репликации.

Могло ли так получиться, что то, что люди находят привлекательным в цветах или в искусстве, действительно объективно, но это не объективная красота?

Возможно, это что-то более приземленное, может, нам просто нравятся яркие цвета, чёткий контраст, симметричные формы.
Люди, по-видимому, испытывают врожденную симпатию к симметрии.
Таким образом, побочным эффектом таких врожденных предпочтений может быть то, что нам нравятся цветы, которые, как правило, красочны и симметричны по форме. Хотя цветы могут быть и белыми (по крайней мере такими видим их мы, а у них еще могут быть цвета, которые насекомые видят, а мы — нет), но тогда нам кажется красивой их форма. Все цветы в некотором смысле выделяются на окружающем их фоне — это непременное условие для передачи сигналов, однако паучок, ползущий по дну ванной, выделяется на ее фоне еще больше, но никто не считает это зрелище красивым. Что касается симметрии, опять же пауки ею не обделены, а некоторые цветы, например орхидеи, совсем не симметричны, но из-за этого они не теряют в наших глазах привлекательности.


Когда, глядя на цветы, мы думаем, что видим нечто красивое, мы отмечаем не только симметрию, цвет и контраст.

Мы в таком же положении, что и археолог, нашедший в древней гробнице надписи на неизвестном языке: они похожи на письмо, а не на просто бессмысленные пометки на стенах.

Возможно, это и не так, но выглядят они, как если бы их написали там с определенной целью.

С цветами то же самое: кажется, что они эволюционировали с какой-то целью, которую мы называем «красотой», которую можем (несовершенно) распознавать, но природу которой понимаем плохо.



Дело в том, что свойство, которое мы называем красотой, бывает двух типов:

Один тип — это обывательская притягательность, в рамках вида, культуры или отдельного человека.
Другой не имеет отношения ни к чему из этого: он универсален и настолько объективен, насколько объективны законы физики.

Чтобы создать красоту любого типа, требуется знание, но для второго типа нужно знание с универсальной силой.
Оно проникает во все: от генома цветка с его проблемой конкурентного опыления до человеческого мышления, которое оценивает получающиеся в результате цветы как искусство.
Не великое искусство, ведь творения людей-художников гораздо лучше, как следовало ожидать.
Но у цветов есть трудно подделываемые видимые признаки замысла красоты.

Почему люди ценят объективную красоту, если в нашем прошлом не было эквивалента такой коэволюции?

На одном уровне ответ заключается просто в том, что мы обладаем способностью объяснить все, что угодно, и можем создавать знания обо всем.

Но все-таки почему нам особенно хочется создавать эстетическое знание?



А потому, что мы действительно столкнулись с той же проблемой, что цветы и насекомые.

Передача сигналов через пропасть между двумя людьми аналогична передачи сигналов между двумя видами.

Человек в смысле содержащихся в нем знаний и творческой индивидуальности похож на вид.

У всех особей любого другого вида в генах заложена практически одинаковая программа, и все они руководствуются в своих действиях и когда их что-то притягивает практически теми же самыми критериями.
Люди же в этом отношении совсем другие: в голове человека содержится больше информации, чем в геноме любого вида, и гораздо больше, чем объем генетической информации, уникальной для одного человека. Таким образом, своими произведениями люди-художники пытаются передать сигнал через пропасть между людьми, как цветы и насекомые — через пропасть между видами.

Они могут использовать некие характерные для вида критерии, но могут также тянуться к объективной красоте.

Ровно то же самое верно и для всего другого знания: мы можем общаться с другими людьми, отправляя заранее заданные сообщения, которые определяются нашими генами или культурой, или можем изобрести что-то новое.
Но в последнем случае, чтобы общение все-таки состоялось, нам лучше стремиться подняться над парохиальностью и искать универсальные истины.
Возможно, ради этого люди и начали этим заниматься.

Два типа красоты обычно создаются для решения двух видов проблем, которые можно назвать теоретическими и прикладными.

Прикладной типэто тип передачи сигналов, и такие задачи обычно решаются созданием красоты обывательского типа.
У людей тоже есть проблемы такого рода: красота графического интерфейса пользователя, скажем, создается прежде всего ради удобства и эффективности использования компьютера. Иногда стихотворение или песню пишут исходя из похожей практической цели: сплотить культуру, продвинуть политическую программу или даже прорекламировать напитки. Опять-таки иногда этих целей также можно достичь созданием объективной красоты, но обычно используется обывательский тип, потому что его проще создать.


Второй тип проблемы, теоретический, у которого нет аналога в биологии, заключаются в создании красоты ради нее самой, что включает создание усовершенствованных критериев красоты: новых художественных стандартов или стилей. Это аналог чисто научного исследования. Направление мыслей, связанное с таким видом науки и таким видом искусства, по сути своей схожи. В обоих случаях цель — поиск универсальной, объективной истины.

В обоих случаях в поиске задействованы разумные объяснения.

Это наиболее откровенно проявляется в таких формах искусства, которые включают в себя рассказы — в художественной литературе. В хорошем рассказе имеется разумное объяснение описываемых в нем вымышленных событий.
Но то же верно и для всех видов искусства.
В некоторых словами объяснить красоту определенного произведения искусства особенно сложно, даже если знаешь объяснение, потому что соответствующее знание само словами не выражается — оно неявное.



У поэзии и математики или физики есть одно общее свойство: в них разрабатывается язык, непохожий на обычный и применяемый, чтобы понятно сформулировать то, что на обычном языке было бы сформулировано весьма непонятно.

И в обоих случаях для этого конструируется вариант обычного языка:с начала нужно понять последний, чтобы потом разобраться в объяснениях, относящихся к первому и написанных на нем.

Прикладное искусство и чистое искусство «ощущаются» точно так же.

/Дэвид Дойч | «Начало бесконечности: Объяснения, которые меняют мир»/





Tags: Культура, Мнение, Человеческий мир
Subscribe
promo evan_gcrm february 9, 22:43 76
Buy for 20 tokens
Жизнь - лукавое обольщение, желанная сладкая ложь, а смерть - неожиданная горькая правда, которой лучше вовсе не знать. А узнав, отменить усилием воли и забыть навсегда. Из всех искусств, которыми следует овладеть мудрому человеку, важнейшим является искусство самообмана: пока…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments