evan_gcrm (evan_gcrm) wrote,
evan_gcrm
evan_gcrm

Цивилизация. Машины. Специалисты. Часть №12

Оригинал взят у ms1970



Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №1
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №2
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №3
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №4
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №5
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №6
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №7
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №8
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №9
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №10
Цивилизация. Машины. Специалисты Часть №11


Тоталитаризм

Тоталитаризм - закрытая и неподвижная социокультурная и политическая структура, в которой всякое действие (от воспитания детей — до производства и распределения товаров) направляется и контролируется из единого центра.
/(с) 1952, США политологический симпозиум/


Тоталитаризм – это экспансия одномерности.

Тоталитаризм – система победивших специализации, универсализации, унификации, стандартизации, в структурах и людях.

Тоталитаризм – это продолжение стандартизации, расширение ее на мозги людей.

Тоталитаризм - это высшая и последняя стадия социализма как системы регулирования и распределения, распространения машинного регулирования на людей.


Для производства унифицированных товаров должны быть унифицированные люди, которые эти товары купят под влиянием унифицированной рекламы. Тоталитаризм решает эту последнюю проблему – создание людей, соответствующих машине.

Тоталитаризм как система реализуется на средней и предпоследней ступенях унификации.

Тоталитаризм – это и есть такая унификация, когда жестко задаются рамки одинаковости.

Тоталитаризм – это не обязательно власть личности-диктатора, главное – это власть унификационной программы.

Удерживать всё множество сложных процессов под контролем можно только недолго. Разность людей ведет не только в взаимному непониманию.
К развитию ведет тоже она.
Развитие тоталитарных систем останавливается в течение одного поколения. Но обрушение происходит даже не от остановки, а больше от того, что сами представители правящих классов тоже становятся достаточно разными и им перестает нравиться власть программы, которая может их совершенно случайно ликвидировать – за то, что они слишком разные.

Тоталитаризм происходит из неизбежности унификации и потому сам неизбежен для больших систем – как стадия развития-деградации. Бывает, что правящие классы даже свергают свой собственный тоталитаризм – но он неизбежно возвращается. Единственное, как его можно прогнать насовсем – это разрушить систему до мелких деталей. Чем меньше система, тем меньше она подчиняется правилам, потому что менее инерционна.

Что вверху, то и внизу.

Только так возникают стабильные социальные состояния.
Тоталитаризм идет не только сверху, в той же степени он идет снизу, от человека массы. В человеке тоталитаризм происходит из ограниченности. Когда мир вдруг резко и неожиданно расширяется – что как раз переживалось в начале 20 века – в напуганном сознании людей возникает идея упорядочивания. Когда эта идея встречается с системной тенденцией к упорядочиванию – тоталитаризм рождается, и переплетение частного и общего становится настолько тесным, что люди становятся тоталитарными в мышлении. И даже если тоталитаризм вдруг отменяется сверху, снизу он остается. И каждый человек оказывается маленьким генератором тоталитаризма.

Власть-деньги-потребление в одном месте – так было часто и это нормально.
Идея одномерности в том, что все эти величины - власть, деньги, потребление, секс – без ущерба пересчитываются друг через друга и конвертируются друг в друга. Все остальные явления мира пересчитываются в эту универсальную валюту. Такая одномерность в восприятии и есть истинная одномерность.

При тоталитаризме все эти ценности еще и объединяются в высшей точке управления. Все ценности становятся конвертируемыми и в сознании каждого человека массы, и в социуме, и на вершине социума. Власть делает деньги, деньги делают власть, потом все сливается неразделимо во власть-деньги.

Тоталитаризм обычно вводится для борьбы с противником в гражданской войне, особенно в холодной гражданской войне. Когда противник уничтожен, в тоталитаризме нет необходимости, но масса рассматривает его как естественную и комфортную форму жизни – он еще и становится инерционным. Но выражает себя масса только через психозы, собственно наладить жизнь масса не может и требует этого от режима. Для этого режиму нужны тоталитарные полномочия.

От тоталитарного государства – путь идет далее к тоталитарному обществу, для которого тоталитарное государство естественно. Всё это поздняя жизнь нации и переход к необществу.
Тоталитаризм не может без массы. Потому что тоталитаризм – это применение машинных методов к людям, а если люди не находятся в состоянии массы, то эти машинные методы они будут жестко отвергать.

В массовом необществе все люди разные.
В результате плохо понимают друг друга.
В результате чувствуют одиночество.
В результате начинают искать кого-то для борьбы с одиночеством.

Окружающие люди не подходят, потому что слишком разные и нет понимания. Остается только вождь. Кстати, настоящий вождь совсем не обязателен, более, в позднем массовом необществе он невозможен. Но масса вполне может удовлетвориться артистом в роли вождя. Настоящие вожди бывают только в короткий момент перехода от нации к массе.
В домассовом мире миллионеры крайне редки. Когда нет массы, продавать товары сложно: опт маленький. И делать сложно. Власть и деньги разделены; и власть вполне может захватить деньги.

А в мире масс деньги и власть переплетены в одно, что создает их относительную безопасность. Масса стандартизирована, и в потребностях тоже, и это позволяет делать состояния за счет массовых продаж массе. Отсюда появляются миллионеры.

В прежнем мире если кому-то не нравится товар, для него делается другой. В новом мире никто другой товар делать не будет, поскольку разница в цене между оптом и индивидуальным производством будет несоизмеримой.
Поэтому людям придется подстраиваться под товар, ломать себя, если товар им не подходит. Что людям использовать и что носить – будет определять товар, а каким будет товар – будет определять программа усреднения. Это обычно называется «рынок решит», но поздний рынок только навязывает – в этом и есть его решение. Сначала это касается материальных товаров, потом переходит на нематериальное потребление, а потом вообще в сферу идей – но это уже тоталитаризм.

Люди не смогут покупать товары, которые им нравятся, поскольку это будет стоить несоизмеримо дорого. А те, у кого будут деньги, будут спокойно относиться и к стандартным товарам. Так что унифицированный халат пойдет на все случаи жизни – он не просто так прижился на руинах прежних цивилизаций.
Второй момент – одежда выражает внутреннюю структурированность человека. Если человек носит «чужую» одежду, это будет вводить в заблуждение. Со временем представление о внешнем структурировании будет разрушено. А внутреннее разрушится с падением общего качества.

Концентрация эффективна: остаются только условные Амазон и Волмарт. А когда они останутся в одиночестве, их придется регулировать, что есть финальный социализм по Марксу. И финансовые поступления от них – тоже регулировать и распределять. Вся разработка вещей тоже будет сосредоточена в одном пространстве, в неформальной сверхкорпорации, и по разработке каждого направления будет один-два мировых специалиста.

Не всё, что производят люди, является товаром.

То, что не востребовано, назвать товаром сложно. Масса следует за создателями успешных товаров. Но создателей успешных товаров создает масса покупателей. А массу покупателей создают успешные производители товара.

Товар может быть навязан, но если он не соответствует глубинным чаяниям множества людей массы, он не удержится даже при навязывании. Таким образом происходит приход к единому стандарту успеха – товар приходит к успеху через массу и масса приходит через товар. В сумме автор (в том числе товара, а иного и нет) должен быть успешен, чтобы масса его слушала, и наоборот. Это приход к одномерности власть-деньги-потребление, что есть теперь одно. Начало сливается с концом в одно нечто неразделимое.

Тоталитаризм неизбежен, поскольку он происходит из неизбежного – стандартизации, унификации, стремления к пониманию, стремления к порядку, страха все усложняющегося мира в мозгах, становящихся все меньше.

Система управления всегда приходит к тому, что системой управляют спецслужбы – люди невыбранные и неизвестные. Потому что у них больше всего свободы, и когда другие из-за программ и структур действовать уже не могут, у спецслужб эти свободы еще остаются. Спецслужбы – это или последняя стадия, или посмертная стадия, поддерживаемая извне.

Будущий реальный и последний для цивилизации тоталитаризм будет лишен какого-либо идеологического обеспечения, он будет чисто потребительским.
Сажать будут не только за антифашистскую или антикоммунистическую мечту, но и за мечту о чем-то человеческом и не товарном.
За выход за пределы товара.

Позднее общество имеет максимальный момент накопленной инерции; решения, которые принимаются, - принимаются в соответствии с инерцией, и принимаются людьми, сознание который действует инерционно.
Инерция в машинах и людях, если таковые еще остаются к этому моменту, переплетается до неразделимости и инерционного обеспечения инерции. Когда этот момент достигнут, остановить систему уже нельзя, она обреченно идет к своему концу, и совершенно бесполезно требовать ее остановки.
Это уже машина.

Тоталитаризм – это не дефект, это не баг цивилизационной системы. Это закономерный её результат и финал.

Власть

Власть есть и «домик», и тот, кто в «домике» живет.
Это вносит путаницу.
А тот, кто в «домике» живет, может быть и субъектом, и программой. И сам «домик» тоже сделан из программ.

Власть – это система, состоящая из структур и структур-институтов.
И есть люди и общества, кто эти структуры контролирует. Но у структур есть и не контролируемая часть – эта часть управляется когда-то запущенной программой. В конце системы контролирующих людей становится меньше, а контролирующих программ – больше. И тогда в механизм власти пролезают паразиты, которые и остаются в нем жить и которые и именуют себя властью.

Есть «домик», и тот, кто в «домике» живет. Корпоративно-клановая система – система кланов, играющих по внутренним правилам и контролирующих ресурсы страны, живет в государстве-системе, таком программно-аппаратном комплексе, который похож на скалу; в её щелях живут люди и кланы корпоративно-клановой системы, и из них они контролируют ресурсные потоки и захватывают ресурсы.

Уровни умственной отсталости и неадекватности вверху - те же, что и внизу.
В соответствии с общим правилом единства массы.

Человек поздней власти - это результат деградации социального специалиста, или человека с повышенными социальными способностями. Человек поздней власти наследует весь негатив этого человека - сниженный интеллект, сниженное структурирование, сниженный самоконтроль, компенсационное поведение. Их мышление построено на социальной системе и внешним наблюдателям не понятно.



Мандаризм

Системы приходят к тоталитаризму.
Но сначала эти тоталитарные системы имеют некоторые унаследованные национальные особенности. А далее все особенности начинают исчезать.

Любой чиновник занимается регулированием и распределением. При любом общественном строе. Но регулирование и распределение – это признаки социализма. Выходит, что «социализм» может быть при любом строе. Только случается он не в большой системе, а в одной из подсистем. Но у составляющих социализма есть еще особенность – поскольку они эффективны и неизбежны, они распространяются и на систему управления.

Финальный строй всех систем – мандаринство, или мандаризм, по имени китайских универсальных управленцев – мандаринов. (Португальцы не могли различать китайских чиновников, и придумали для них это слово). До этого уровня страны доходили очень редко – или они сами рушились, или их завоевывали. А в Китае эта система реализовывалась многократно, и её элементы даже иногда специально восстанавливались. Так вышло, поскольку Китай с одной стороны слишком большой, а с другой - разваливаться ему в общем некуда. Поэтому путь исторической судьбы он мог проходить до конца и проходил несколько раз.

Мандаризм есть чистое управленчество как удержание управленческой ниши. У Шпенглера эта идея – власть ради власти – называется «цезаризмом»; сейчас становится видно, что этот «цезаризм» несколько неверен.

Цезаризм – бесформенный способ управления, где значима лишь всецело персональная власть, которой в силу своих способностей пользуется Цезарь или кто угодно другой на его месте. Все учреждения не имеют ни смысла, ни веса.... Выборы вырождаются в комедию. Деньги организуют весь их ход.
/(с) Шпенглер/


В массовом обществе не может быть персоны как таковой.
Поэтому с «персональной властью» возникают проблемы. «Цезаризм» можно отнести к поздней цивилизации, но не к самому её концу.
К Цезарю, а не к Гелиогабалу.
При мандаризме даже не «власть ради власти».
Это власть ради инерции, потому что так надо, а кому надо – не известно, поскольку давно утрачено. Делай что должно, а зачем – это слишком сложно. Поэтому делается то, что было, т.е. происходит следование инерции. Поскольку «ради инерции» – то процесс управления становится все более и более машинным.

Мандаризм это функциональность ради эффективности и эффективность ради функциональности. Это максимальная машинизация всех аспектов жизни, большая, чем при тоталитаризме, и упрощенная относительно тоталитаризма.

Мандаризм - это высшая и последняя стадия социализма, что теоретически равно коммунизму.

Часто задается вопрос о будущем: корпорации или государство? Киберпанк или тоталитаризм? В мандаризме - всё одно единое, все слито вместе, корпорации встроены в единую государственную систему, киберпанк встроен в тоталитаризм как дно, как одна из тюремных зон.

Мандарин - это, конечно же, чиновник.
Здесь важно то, что любой управленец является типом чиновника и имеет полномочия чиновника. Предприниматель - это тоже чиновник и мандарин, банкир - тоже чиновник и мандарин. Олигарх – тоже. Все они заняты в регулировании, распределении и отчуждении.

Все «служат».

Все они поставлены на должности кем-то в соответствии с договоренностями. Не чиновников и мандаринов в эти времена вообще нет. Кроме крестьян.

Мандаризм – это система управления, где разделение труда по управлению реализовано в максимальной степени. Во главе системы находится управляющий круг – сообщество нескольких кланов, вокруг каждого есть свое племя. Пространство управления разделено на участки. Участки (министерства, города, корпорации, банки, фирмы) работают в автоматическом режиме, поэтому участком может управлять любой управленец-мандарин.

Племя управленца, получающего участок, воспроизводит ту же структуру, только ниже уровнем – снова министерства, города, корпорации, банки, фирмы.

Прибыль не получается из экономической деятельности, из-чего-то, прибыль устанавливается чиновниками-мандаринами. И в этом есть истина – потому что все связи известны, и в системе распределения если где-то прибудет – где-то убудет.

Сначала люди создают эффективные товары. А когда все товары созданы, люди начинают создавать дефицит, потому что больше им создать в рамках превосходства, в рамках престижного потребления нечего.

Создавая таким образом дефицит, люди создают проблемы друг для друга. И начинают торговать решениями этих проблем. Это поздняя экономика мандаризма. Например, придумывают сложнейшие системы экзаменов и контроля, а потом придумывают, как эти системы обмануть.

Бывает, что система создается вокруг спецслужб. Концентрация уровня спецслужб ведет тоже к монополизации спецслужб. Собственно спецслужбы, органы власти, СМИ, министерства, банки – все превращается и объединяется в суперспецслужбу. Но при этом эта суперспецслужба еще и растворяется в количестве людей, которое она охватывает. Вначале спецслужба может быть, но далее она перестает таковой быть.

Мандарин работает как машина.

Мандарин есть выражение одномерности мира, транслированное в человека и транслируемое из человека. Это ничего больше, чем функциональность и рациональность. Это бюрократ, действующий по программе, и при этом приворовывающий, и для себя, и для своего клана-племени, и чаще всего тоже по программе. Украдет не по программе – могут и посадить. Никаких идей и убеждений у него быть не должно, он чистый управленец-потребитель. Он человек-никто, поскольку всё остальное мешает одномерному представлению. Он может управлять всем, чем угодно, поскольку ко времени его появления все совершенно системы доведены до автоматизма, и личность руководителя не имеет значения.

Так что управлять в общем не надо, нужно в меру красть и делиться – а как это делать, расскажут, а при непонимании - сделают.
При этом не наносить вреда функциональности системы – в этом и состоит искусство управления. И этот тип человека-мандарина, и этот тип управленства-мандаризма, они одинаковы во всем мире, во всех системах. Национальность не важна, поскольку когда устанавливается мандаризм, национальности больше нет. Сама система власти жестко пресекает все человеческие побуждения со стороны мандаринов. Потому что обычно они у них настолько неприятные, что лучше, чтобы их вообще не было.

Регулирование и распределение касается и самой системы власти. В поздней системе власть распределена так, что ответственных ни за что не найти.
Но можно назначить.
Таким образом происходит отчуждение от ответственности. И это в общем понятно - мало кто может понять причинно-следственные связи вообще и в системе в частности; а в отношении тех связей, которые понятны, лучше делать вид, что они непонятны.

Мандаризм может иметь внешне любую идеологическую или религиозную окраску, но она – только пустая форма. По сути мандаризм идеологической окраски не имеет и иметь не может, он отторгает любую живую часть любой идеологии, оставляя только ее мертвую формальную часть. Мандаризм есть механицизм ворующей клановой системы в условиях механистического существования властной машины вообще.

Идеология вроде бы нужна для управления массами.
Но ошибка в массах.
Идеология позволяет организовывать управление нациями, а не массами.
Когда нации начинают рассыпаться, идеология принимает характер спекуляции на ее чувствах. Поскольку сначала исчезает, распадается всё сложное, то сначала распадаются идеологии.

А масса не управляется идеологиями, она управляется психозами.

Идеологии массе недоступны, поскольку слишком сложны. Это же касается и религий. Вообще идеологии и религии похожи, с некоторой натяжкой идеологии – это псевдорелигии и микрорелигии.

Не важно, с чего система начнется – с либерализма, монархизма, фашизма, коммунизма или бандитизма; закончится она мандаризмом, если просуществует до естественного конца. Потому что мандаризм – это финальная стабилизация системы в состоянии успокоения, мандаризм – аттрактор любой человеческой системы. Все цветовое выравнивается до серого, все человеческое – до нейтрального и никакого. Всё хорошее известно, всё плохое тоже. Как в культуре происходит исчерпание темы, и с вершины остается только один путь вниз, то же происходит и с культурой и с системой управления.

Мандаризм – это слияние регулирования и распределения социализма и отчуждение труда капитализма. Это слияние всех мерзостей социализма и капитализма, поскольку времена поздние, вырожденные, и мерзостей очень много.

Движитель всего социального и политического – это стремление привести сущее к должному. Но в массовом необществе сущее рассматривается как должное. Так что двигаться некуда.

Если только какие детали сделать получше.

Мандаризм строится на эффективности и функциональности собственно бытия, у него есть только сущее и нет должного, и все высокое - мораль, идеологию, религию, да и по возможности собственно культуру - он отвергает, превращая их оставшиеся элементы в законы.

При том, что отдельные страны находятся в режиме мандаризма, грядет мировой мандаризм, что приведет к некоторому распределению его особенностей по разным странам, и наблюдать его в чистом виде будет затруднительно.

Система имеет два уровня – уровень структур госсистемы и уровень системы кланов. Вносит путаницу, что люди одни и те же. На самом деле есть люди, состоящие в обоих системах, а есть люди только в одной системе или только в другой. Например, есть наемники, не принадлежащие к кланам. Но у них нет и реальной власти.

/Сергей Морозов/



Картинка кликабельна.



Tags: Мнение, Цивилизация, Человеческий мир
Subscribe
promo evan_gcrm february 9, 22:43 76
Buy for 20 tokens
Жизнь - лукавое обольщение, желанная сладкая ложь, а смерть - неожиданная горькая правда, которой лучше вовсе не знать. А узнав, отменить усилием воли и забыть навсегда. Из всех искусств, которыми следует овладеть мудрому человеку, важнейшим является искусство самообмана: пока…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments