evan_gcrm (evan_gcrm) wrote,
evan_gcrm
evan_gcrm

РАЗГОВОР В ПЕЩЕРЕ

Оригинал взят у poluyan


В продолжение темы:
Пещера черепа.

– Помню у Платона притчу про пещеру…
Разум – наша пещера, а наши глаза – узкие окошечки во внешний мир. Античный философ рассуждал просто: вот человек очи смежил (или ослеп, что в их времена было частенько) – и весь мир исчез. Что там в нем – не увидишь, не узнаешь! Сообразно этому и рассуждение Платона, мол, есть некое высшее зрение, которого люди в большинстве лишены, а как только умозрительные очи откроются – мы такое обнаружим!


Мне пришлось возразить:

– Зрению доступен короткий диапазон электромагнитных волн, но мы узнали и знаем всё о радиодиапазоне и микроволновом излучении. Инфракрасный свет даже переводим в обычное изображение на экранах приборов ночного видения. То есть умозрение наше работает – мы познаем мир: какой он, и что там в нём…


– Это само собой. Платон, честно говоря, дальше и не заглядывал. Философия – удел мудрецов, то есть ученых. Он пролагал путь науке, которая строит гипотезы умозрением, а потом их проверяет. Такой путь в эпоху Платона был в новинку...
Скажем, Пифагор, когда додумался, до своей теоремы – пришел в восторг и сто быков принес в жертву богам.
Он был в восторге: в чертежике треугольника открылась истина об устройстве всего нашего мира! Вот, гляди – пространство вокруг тебя, пустота протяжения. Неуловимая, безвидная. И вдруг ты получаешь о ней знание: сквозь пустоту прочерчивается мысленно прямая, которую можно пересечь другой прямой под равными углами, а потом сделать прямой угол основой для прямоугольного треугольника. И тут же открывается истина, справедливая для всех прямоугольных треугольников: квадрат, построенный на гипотенузе равен сумме квадратов, построенных на катетах. И эту истину ничто и никто уже не поколеблет: наш мир устроен ТАК – это свойство пространства, – свойство, постигнутое умом!


– Понятно. Первый случай непостижимой эффективности математики.

– Да, мысленное рассуждение открывает устройство реального мира. Или другой пример – Демокрит. Этот философ стал в воображении дробить материю. (Может сначала даже и молотком стучал по кирпичам, раскалывая целокупность на половины, половинки на четверти и т.п.) Так достучался он до простой идеи, мол, что-то должно быть в итоге. Якобы, появятся в пределе некие частицы, которые дальше разрушаться не будут. И назвал их атомами, неделимыми.


Я решил поспорить:

– Наглядно. Но атомы-то делимыми оказались! Ошибся древний грек…

– Он не ошибся в принципе.
Во-первых, он создал базовую теорию бытия, простую онтологию: весь мир – это пустота и атомы, двигающиеся в ней. Они двигаются, соединяются и образуют более крупные тела. Мы, люди, – такие вот тела. Между прочим, вся земная физика до сих пор такой же онтологии придерживается. Добавили только силовые поля, которые по-разному влияют на разные элементарные частицы.
Во-вторых, если бы Демокрит еще немного пофантазировал, он бы мог и до современных представлений додуматься. Он ошибся в одном: его атомы, как элементарные частицы, были чем-то нерушимым, абсолютно прочным, поэтому и предстали как предел деления. А ведь он мог бы запросто делимость таких атомов признать, но предположить, что деление требует огромных скоростей соударения, а в результате получается набор точно таких же атомов, но с меньшими скоростями.


– То есть, по-твоему, Демокрит мог открыть связь массы и энергии?

– А что? Логически это единственный способ объяснения неделимости. Я имею в виду неделимость материальных частиц. Ведь надо объяснить. Утверждать, что «обыкновенно раскалывалось, а потом перестало» – нонсенс. Поэтому идею Демокрита философы не поддерживали потом, да и выводы позднейших физиков о мельчайших корпускулах подвергались осмеянию. А, между прочим, видишь, как все просто: умозрение допускает неделимость элементарных частиц. Просто эта неделимость предстает как делимость: большое «А» раскалывается на маленькие «а», но с большими скоростями, а из очень быстрого «а» можно получить два «А», но медленных…

– В современной физике сейчас в моде не частицы, а струны. Этакие маленькие натянутости, пружинки-резинки…

– Знаю, их по-английски именуют «string». Кто-то удачно подшутил. Натянули на матушку-материю модные «стринги». Это модель новейшая, потом поговорим о ней... Пока рассуждаем об умозрении, о мысленном познании, которое вне опыта. Демокрит делил вещество мысленно и в мысленном продолжении деления до бесконечности искал некий предел.

– Но, все же, не нашел. Сам его ввел, мол, a-tom, он неделим – и всё тут.

– Да. С веществом такой фокус получился, ведь малюсеньким кусочкам материи можно приписать любую экзотику. А вот неделимость пространственных расстояний – здесь задача нерушимо-прочная: мы их мысленно разделяем на меньшие и меньшие части – бесконечно и беспредельно. Поэтому физики на Земле до сих пор не могут нащупать логику, позволяющую положить предел бесконечному делению пространственной протяженности. Есть понятие планковской длины. Макс Планк вывел эту маленькую величину из комбинации фундаментальных физических констант, но она в лучшем случае может рассматриваться как естественная мера, но никак не минимум протяженности. Никакая логика не мешает представлять расстояние в половину планковской длины или в четверть планковской длины…

– Но вот я помню, что вроде бы в математике современной есть решение задачи о бесконечной делимости пространства. Предположено, что в итоге появятся актуально бесконечно малые.

– Корректива принята. Точно. Есть такой неархимедов математический анализ. Но актуально бесконечно малые там получаются не «в итоге». И там просто числовые количества, а не пространственные. Бесконечное деление пространства никуда не исчезает и не заканчивается. Теоретики всего лишь декларировали, что можно ввести актуально бесконечно малые числа, и что с ними можно искусные операции проводить. Поэтому концепция правильно именуется «нестандартная модель анализа», вроде как условность – модельная конструкция. В этом вся проблема.

Я решил еще больше повысить свой градус мудреца в безмерно умном разговоре.

– А само пространство – не модель? Может, Пифагор рано радовался и зря бычков погубил. Вдруг его теорема – тоже условность? Какое дело Вселенной до наших гипотенузных гипотез, захочет она по-другому лечь – и ляжет. Теоретики обожают что-то придумывать, но разве только в умозрении дело?
Придумки свои они приписывают реальности. Но, согласись, это все натурфилософская идеология, придумки ad hoc...


Разум может нивелировать ограничения органов чувств. Этому учил Платон. Для античного философа – «пещера» лишь препятствие, которое можно преодолеть. Но уже тогда были философы-скептики, которые говорили, мол, точное знание о чем бы то ни было невозможно, поскольку не только наши органы чувств ограниченны, но и умы несовершенны.



– Ну, это софизм. Теория о невозможности теорий. Как опровергать точное знание, если само это опровержение, претендует на точность?я эту заморочку знал, поэтому самодовольно улыбнулся.

– Совершенно верно. Скептики доказывали, что все доказательства ничего не доказывают. И они указывали на корпорацию софистов, которые умели доказывать всё что угодно и запутать, кого угодно. Получается, софизм, обоснованный софизмом и в софизмы обернутый…
Но не является софизмом факт: бывают случаи, когда наша логика не в силах объяснить словесно определенное и даже глазам очевидное.
Вот, скажем, Ничто…
Мы обозначаем так то, чего нет. Но, если мы говорим о нем, значит оно ЕСТЬ. Оно есть потому, что его нет. Мы получаем логическое противоречие, когда беремся разбирать простейшую пару понятий «бытие» и «небытие». Впрочем, тут мы сможем вывернуться, сказав: нечего рассуждать о том, чего не бывает. Логики давно уже научились выносить за скобки всё мешающее. Однако есть другой непреложный факт – базовое свойство окружающего нас мира. Это – движение, перемещение предметов в пространстве, атомов в пустоте. И здесь тоже логика заводит в тупик. Я имею в виду апории Зенона Элейского.


– Они же вроде, считаются, преодоленными в математике? Ахилл догоняет черепаху, поскольку меньше становятся промежутки пространства между ними и промежутки времени, за которые преодолеваются промежутки пространства.

– Нет. Апория не устранима. Она гласит, что Ахиллес, догоняя черепаху, добегает до места, с которого она стартовала, но она уже к этому моменту опять окажется впереди него и так без конца. Но «без конца» это не значит «бесконечно во времени», это значит, что мы в цепочке своих рассуждений никогда не придем к моменту, когда точка «Ахиллес» совмещается с точкой «Черепаха», хотя в реальности догоняющая точка сравняется с той, которую она догоняет (раз интервалы дают сходящийся ряд). Сравняется и перегонит её. Однако наше умозрение не может разглядеть эту реальность – Теоретически мы не можем закончить процесс, одна точка все время впереди другой. Зенон здесь уличает наше ум в слепоте: теоретически мысля, мы не в силах отразить движение-перемещение. И в апории «Стрела» – о том же.

– Там, вроде бы, какие-то детские рассуждение: летящая стрела занимает место неравное самой себе… Но ведь «занимаемое место» летит вместе со стрелой!

– Проблема в том, что перемещение – это разные положения точки в разные моменты времени. Не так ли?

Я кивнул.

– Но в один-единственный момент времени, мы не можем судить, движется точка или нет. Требуется другой момент времени.

Я кивнул во второй раз.

– Парадокс в том, что существование нашей Вселенной в реальности – это существование её в момент Настоящего. Ведь реален только один момент – момент Сейчас. Моментов прошлого – уже нет, а моментов будущего – еще нет. А значит, всё существующее реально – в одном единственном миге настоящего не может и не должно двигаться. Перемещения нет в настоящем, в реальности, во Вселенной!

Я пустился возражать:

– Но уже в школьной физике нам объясняют «мгновенную скорость». Мы умозаключаем, дескать, если точка двигается вообще, то она двигается и в частности – в каждый отдельный момент.

– Хитрость! Ты уже положил в основание то, что требовалось доказать! Тоже софистический финт. Строго логически мы можем только определить движение как смену кадров кино, но каждый кадрик – неподвижная картинка. Отсюда появился потом принцип относительности Галилея: было признано, что движение и покой – соотносительные состояния, а не субстанциональные. То есть: точка просто есть в реальности в данный конкретный момент, а движется она или покоится – зависит от точки зрения на неё!

Сирин посмотрел на меня победно.

– Продолжим разговор,сказал я.
– Значит, мы пришли к выводу, что человеческая логика не совпадает с реальностью. Так?

– А с чего бы им совмещаться?
– Они же изначально не тождественны. С одной стороны, – объективная реальность, а с другой стороны, – наши субъективные мысли.
Вот ты говорил, теория пространства – модель. Мы умозрением обнаруживаем точные количественные свойства у окружающей нас пустоты. Геометрия выводит нам пифагорово число «пи», математическую константу, определяющую зависимость длины окружности от её радиуса. То есть вокруг нас пустота, а в уме у нас мысленная модель, теоретическая, научно-математическая. Это умозрительный образ реальности, вроде как изображение её.
Так же как фотография – изображение фотографируемого предмета. Но фотография – это воспроизведение светового потока, отраженного от внешности объекта. Этот поток был пойман объективом, запечатлен на бумаге, а потом свет отражается от картинки и дает более-менее точную копию исходного потока, и мы видим запечатленное. Есть даже голограммы, когда фиксируется интерференционная смесь фотографируемого света и опорного лазерного луча. Когда потом тождественный лазерный луч отражается от интерференционной графики, в остатке получается точная копия исходного потока – повторяются углы рассеяния и изображение выглядит объемно. Но это только внешний вид, сам объект, понятное дело, не воспроизводится.
Как же быть с пустотой?
Она – вне нас, сама по себе. Но мы видим её математическую сущность внутри своей мысленной модели.
Но как могли они совпасть?
Платоновский миф оригинальным образом переформатировал Иммануил Кант, он прямо указал: вещи реального мира – сами по себе, они все такие вещественные, а наши представления о них – лишь теории, мысли. Они, как ни старайся, не могут совпасть с реальными вещами, так что в мыслях наших будет всегда «вещь для нас» – образ визуальный и словесное описание. Сообразно этому, пространство – «пустота в себе», а геометрия – «пустота для нас»
.



– Как же быть? Теория бытия не может быть адекватна бытию, поскольку бытие не теория. Неужели философия не нашла ответа на этот вопрос?

– Да, это, действительно, главный вопрос жизни, вселенной и всего…
Строго логически получаются несколько ответов.
Во-первых, вопрос снимается, если само бытие оказывается теорией, то есть текстом, воплощающим некое мышление. Значит, мы в своем уме лишь воспроизводим некие вне нас воплощенные идеи – воспроизводим, возможно, не совсем точно. Скажем так, делаем картинки с меньшим «разрешением».
То есть: Вселенная создана Высшим Разумом, а мы – его же создание, наделенные разумом послабее, но более менее адекватно воспроизводящем в своем уме Высшую Мысль.
Второй вариант: никакого бытия нет – всё, что мы видим, чувствуем, ощущаем – это всё наше мышление. Проще говоря, все вокруг нас – наш сон. Может, есть некая причина наших идей, картин и представлений. Может это «мир в себе», может, бог или хитроумный демон, – нам знать не дано.


– А как же все остальные люди?

– Они – тоже мой сон. Или, как сказано в одном голливудском фильме, – ментальные проекции. Ну, это все довольно наивная философия, в ней много неувязок. Хотя она стала популярна из-за распространения психотропных веществ: человек попадает в мир галлюцинаций, поэтому грань между реальностью и видением стирается. Как в другом известном фильме, где люди почитают реальным искусственный мир, созданный компьютером, к которому они подключены.

– Эта-то идея не так уж наивна. Ведь можно вообразить подключение техники к зрительным, слуховым и прочим нервам, надо только знать кодировки, которыми пользуется наш биокомпьютер. Тогда внешний комп воспроизведет сигнал. Появится картинка очень правдоподобная.
– Вот, например, очки виртуальной реальности – это же точная модель. Мы видим перед собой, чего на самом деле нет, что нам транслирует компьютер. Или, скажем, игры в дополненную реальность: на экранчике изображение пейзажа, парк летний перед тобой, а там – на скамейке – монстрик сидит. В реальности его нет, а на экране – есть. Это точная модель галлюцинации: в нашу визуальную картинку, созданную мозгом за счет зрительного канала, вдруг вторгается непрошенный монстр, привидение!

– Ага. Явление ангела! Сирин, ты моя галлюцинация…

– А, что?
Может, ты на самом деле сейчас на том свете?
...А весь наш умный разговор – преддверие Высшего Суда, а я – архангел-серафим…


Я почувствовал, как краснею... Клянусь, мне стало не по себе. Всплыл психиатрический термин «философская интоксикация»…
Но тут же: ощутив, что краснею, – успокоился.
Нормальная же реакция.
У меня всякие бывали осознанные сновидения, богатый опыт ментальных странствий, но, клянусь, никогда я во сне не потел, не краснел, не бледнел и не чернел…

Магия нуар, магия бланше…






Картинка кликабельна



Tags: Мироустройство, Мнение, Сознание
Subscribe
promo evan_gcrm март 28, 19:35 75
Buy for 30 tokens
Основополагающим элементом, основным двигателем всей жизни, является репликатор. Скопированная информация - это и есть «репликатор». На Земле первый репликатор довольно бесспорный - это гены, или информация, закодированная в молекулах ДНК. Точнее это первый репликатор, о котором мы знаем.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments