evan_gcrm (evan_gcrm) wrote,
evan_gcrm
evan_gcrm

Category:

«Алгокогнитивная культура» | Часть №2



В продолжение тем:
«Алгокогнитивная культура» | Часть №1

“Культура обмена мыслями” (или “культура общего ума”), активизирующая и модулирующая процессы распределенного коллективного познания, уже десятки тысяч лет служит приводным ремнем движка когнитивной эволюции людей.
Но характер процесса распределенного познания меняется, в зависимости от имеющихся у когнитивных сообществ медиатехнологий.


«Большой переход» Homo.

► В течение миллионов лет «движком эволюции» рода Homo (как и других приматов, да и всего живого) была исключительно биология. Это был весьма длительный период чисто биологической эволюции Homo, который можно назвать «эволюцией генов».
► Где-то в интервале 100–50 тыс. лет назад произошла кардинальная корректировка «движка эволюции» Homo, по-разному называемая разными авторами и, в частности, — большой переход Homo. До него наши далёкие предки обладали двумя ключевыми особенностям, отличающими их от других приматов:
фантастическая способность к имитации (подражанию, копированию), — сотни тысяч лет назад заложившей основы культуры;
необычайно высокий уровень сотрудничества (координации и разделения труда) масштабируемый для очень больших социальных групп).
в ходе Большого перехода Homo, к эти двум ключевым особенностям добавилась третья — быстрая членораздельная речь, — сделавшая возможным появление вербальных языков. Эта новая уникальная особенность к тому времени формировалась у Homo уже многие десятки, если не сотни тыс. лет, в течение которых люди использовали различные невербальные языки общения.
Где-то в интервале 100–50 тыс. лет назад членораздельная речь развилась у людей до уровня возникновения полностью символических, синтаксически развитых языков. На основе таких языков у людей сформировалось уникальное для мира животных качество — визуально-символическое мышление. Развитые языка также позволили людям обрести еще одно абсолютно уникальное качество — возможность в ходе социального научения передавать огромные объемы информации, как в пространстве (между индивидами), так и во времени (между поколениями).
► Результатом большого перехода Homo стало ускорение развития культуры во всех ее формах с постепенным её превращением во второй фактор эволюции Homo. Продолжавшаяся миллионы лет биологическая эволюция генов постепенно трансформировалась в генно-культурную коэволюцию. У эволюции Homo как бы сменился движок: врожденные аспекты социальной психологии стали эволюционировать вместе с культурными институтами, тем самым повышая приспособленность людей к социальной жизни племени. Эволюционирующая культура взяла на себя роль нового, более совершенного элемента «движка эволюции» Homo и успешно выполняла эту роль несколько десятков тысяч лет.
► Результатом большого перехода Homo стало ускорение развития культуры во всех ее формах с постепенным её превращением во второй фактор эволюции Homo. Продолжавшаяся миллионы лет биологическая эволюция генов постепенно трансформировалась в генно-культурную коэволюцию. У эволюции Homo как бы сменился движок: врожденные аспекты социальной психологии стали эволюционировать вместе с культурными институтами, тем самым повышая приспособленность людей к социальной жизни племени. Эволюционирующая культура взяла на себя роль нового, более совершенного элемента «движка эволюции» Homo и успешно выполняла эту роль несколько десятков тысяч лет.
► Со временем роль культурной составляющей генно-культурной коэволюции неуклонно росла. Именно благодаря эволюции культуры, безволосый тропический примат, специализировавшийся на охоте и собирательстве, смог превратиться в доминирующий вид, трансформировав себя и окружающую среду. Сотни тысяч лет люди выживали собирательством и охотой. Но развитие культуры позволило им сначала освоить разнообразные формы сельского хозяйства, а потом и обмен различных услуг на еду, тем самым заложив основу товарно-денежных отношений и сферы услуг.
► К 20-му веку роль культуры в генно-культурной коэволюции людей стала огромной. Наиболее яркий пример этого — ускоряющееся увеличение в социальном научении индивидов доли знаний, черпаемых из коллективной памяти человечества, растущей лавинообразным образом. Столь же стремительно, с ростом больших городов, рос масштаб информационных сетей для коммуникации, обмена идеями, инновациями и социального обучения.
► Конец 20-го века характеризовался стремительным развитием информационных технологий, результатом чего стало создание первой на Земле глобальной информационной сети — Всемирной паутины (WWW), работающей на основе Интернета, и первых браузеров, позволивших бороздить эту новую цифро-сетевую медиасреду.
► Начало 21 века ознаменовалось массовым распространением Интернета и колоссальным ростом Всемирной паутины, аудитории социальных сетей и числа мобильных пользователей (в первую очередь, за счет смартфонов). В результате произошел количественный (и можно даже сказать взрывной) скачок числа пользователей Всемирной паутины и скорости роста доли информации и знаний, черпаемых индивидами из коллективной памяти человечества.

Всё написаное в вышеприведенных пунктах не вызывает принципиальных сомнений, ибо подтверждено обилием фактов. Трактовка приводимых в исследованиях фактов встречается разнообразная. Но в главном — неуклонный рост влияния культуры на эволюцию людей и влияния технологий на эволюцию культуры, — различные трактовки генно-культурной коэволюции сходятся.
Все это позволяет предположить, что следом за количественным взрывным скачком доли информации и знаний, черпаемых индивидами из коллективной памяти человечества,
произошел еще и качественный скачок — эдакий «фазовый переход» культуры человечества.

► Возникшая в результате большого перехода Homo традиционная культура, тысячелетиями развивалась на основе:
физических сообществ, существовавших в реальном мире;
физических артефактов (камни, ракушки, пергамент, бумага, холст и т.д.), выполнявших роль физических сред (медиа) для хранения и передачи символьной информации в ходе социальных коммуникаций, а также для социального обучения.
► В 21 веке произошли два фундаментальных изменения:
массовый исход людей в виртуальные сообщества Интернета;
повсеместный переход от использования физических артефактов культуры на цифровые технологии записи и передачи информации по сетям цифровых медиа и внутри виртуальных сообществ.
В результате обе ключевые функции культуры — хранение и передача информации (знаний) и социальное обучение, — подверглись оцифровке и переместились в глобальную сеть.

Эти два фундаментальных изменения привели к радикальной трансформации традиционной культуры, принципиально меняющей информационные и когнитивные практики формирования смыслов для людей. Тем самым кардинально изменился принцип работы культурной части «движка эволюции» — генно-культурной коэволюции. По сути, начался новый Большой переход Homo, запущенный сменой типа культуры человечества.

Роль медиатехнологий.

Медиатехнологии существовали в когнитивных сообществах и до "Большого перехода" Homo, т.е. до появления у людей членораздельной речи и символического языка. Доречевые медиатехнологии, были основаны на миметической культуре эпизодической памяти и языке тела.

В начале "Большого перехода" Homo используемые когнитивными сообществами медиатехнологии были весьма примитивны:
Основными способами представления и хранения информации было изготовление всевозможных материальных артефактов (внешних носителей информации в форме экзограмм). Их преимущество перед человеческой памятью, хранящей информацию в форме эндограмм, заключалось в возможности длительного хранения. Эти же две формы хранения информации использовались и для социального обучения.
Распределенные когнитивные сети для кооперативной когнитивной работы строились на основе физических контактов между людьми: напрямую или через посредничество физических артефактов.
Медиасреда состояла из материальных артефактов, наряду с самым древним компонентом медиасред — вербальным обменом мыслями в процессе коммуникаций при физических контактах.

С появлением письменности примерно пять тысяч лет назад, медиасреда начала принципиально меняться. Написанные тексты становились все более важными артефактами, масштабирующими обмен информацией и знаниями в пространстве (за пределы локальных сообществ) и во времени (между поколениями). Это был огромный скачок в масштабировании распределенного познания и, в особенности, в развитие науки и искусства.
Следствием этого стало возникновение сложных распределенных иерархических социальных систем больших городов с огромным населением в сотни тысяч жителей. Скачкообразно возросшая социальная сложность общества в больших городах и необходимость расширения круга доверия при кооперации далеко за пределы числа Данбара, привели к появлению у обществ религий Больших морализующих богов.
Следующий скачок в масштабировании распределенного познания произошел в 15 веке в результате изобретения книгопечатания. Книги, а затем и газеты стали основой новой медиасреды, просуществовавшей около четырёх веков. Но уже в 19-м веке распространение телеграфа, а потом и телефона расширило медиасреду дистанционными непубличными коммуникациями. А в 20-м веке радио и телевидение совершили революцию в медиасреде, — она кардинально расширилась и преобразовалась в среду нематериальных массовых коммуникаций.

Начиная со второй половины 20-го века, с развитием информационных технологий, традиционная культура стала трансформироваться сразу по всем трем своим составляющим:



Трансформация способа представления информации.
Артефакты для хранения и распространения информации в аналоговой символьной форме стали активно заменяться на цифровые артефакты, хранящие информацию в цифровой форме и передающие её как в материальных, так и нематериальных средах (по проводам и в эфире).
Трансформация сетевой организации коммуникаций.
Распределенные когнитивные сети физической реальности для коммуникаций (передачи информации) и социального обучения (передачи знаний), внутри которых тысячелетиями формировалась и развивалась культура когнитивных сообществ, стали дополняться сетями электронной связи (электронной реальности). Участниками последних были уже не только люди, но и алгоритмы — поисковые и рекомендательные сервисы, социальные сети, системы отслеживания трендов, платформы коллективных взаимодействий и т.д. Скорость роста сетей электронной связи (и создаваемой ими электронной реальности) оказалась столь высока, что всего за два десятилетия 21 века, эти сети суммарно превзошли по масштабу все существующие в физической реальности когнитивные сети.
Трансформация медиасреды.
Сформировавшиеся у цивилизации материальная (книги, газеты и т.д.) и нематериальная (радио и телевидение) медиасреды, за пару десятилетий 21 века в значительной мере перевоплотились, перейдя в среду Интернета.
В новой медиасреде всё было устроено и работало иначе.

Каждая из трёх вышеназванных трансформаций оказала столь значительное влияние на культуру, что породила, по мнению своих исследователей, три взаимосвязанных новых типа культуры:

Цифровая культура (Digital Culture).
Цифровая культура имеет эмерджентные свойства, уходящие корнями не только в феномены онлайна, но и в феномены оффлайна, связанные с тенденциями и эволюцией типов медиа, предшествующих Всемирной Паутине, но оказывающие непосредственное влияние на изменение способов, используемых людьми для придания смыслов в жизни во все более взаимосвязанной онлайн среде.
Сетевая культура (Network Culture).
Сетевая культура — не просто продолжение Цифровой культуры. Цифровые технологии — это социально-экономический феномен, а не просто технологии. Оцифровка реальности превратилась во 2-й половине 20 века в ключевой процесс капитализма. Удалив физический аспект товаров из их представления, оцифровка позволила капиталу циркулировать гораздо более свободно и быстро. Цифровая культура довольно быстро вытеснялась Сетевой культурой. Сетевое соединение заменило абстракцию, сводящую сложные целые к более элементарным единицам. Информация — это не столько продукт дискретных устройств обработки, сколько результат сетевых отношений между ними, связей между людьми, между машинами, а также между машинами и людьми. Если Цифровая культура была частью реальности, то Сетевая культура создала наложение реального и виртуального пространства.
Гибридная культура новых медиа (New Media Culture).
Характерным отличительным свойством третьего типа околоцифровой культуры — культуры новых медиа, стала ее гибридность, являющаяся следствием воздействия первичных культурных ценностей, приобретенных людьми в сообществах реальности, на модифицированную систему ценностей членов виртуальных сообществ, бумерангом возвращающуюся и влияющую на изменение исходной системы ценностей. Такое смешение культур, по сути, представляет собой новую, гибридную культуру новых медиа, созданную под влиянием оцифровки и новых медиа, которые позволили создать виртуальные сети.

Поскольку все три типа околоцифровых культур были взаимосвязаны и оказывали друг на друга синергетичное действие, рядом исследователей была предпринята попытка их объединения в новый интегральный тип культуры — алгоритмическая культура (Algorithmic Culture).



Тарлтон Гиллеспи еще в 2012 сформулировал ключевой тезис, которого не хватало для осмысления отличительной особенности алгоритмической культуры: "Поскольку мы приняли вычислительные инструменты в качестве основного средства выражения не только математики, но и всей информации в цифровом формате, мы подчиняем человеческий дискурс и знания процедурной логике, лежащей в основе всех вычислений. И есть определенные последствия, когда мы используем алгоритмы для выбора наиболее релевантного из массива данных, состоящего из следов наших действий, предпочтений и выражений."
Тед Стрипхас дал такое определение алгоритмической культуре: «Использование вычислительных процессов для сортировки, классификации и иерархизации людей, мест, объектов и идей, а также привычек мышления, поведения и выражения, возникающих в связи с этими процессами».

Интегрируя в себе все три направления трансформации традиционной культуры с учетом роли алгоритмов, алгоритмическая культура характеризуется тремя отличительными особенностями своей цифро-сетевой алгоритмической медиасреды:
Не соизмеримый с традиционной культурой колоссальный объем медиасреды, как по количеству хранимой информации, так и по скорости её передачи и обработки.
Принципиально иная сетевая структура медиасреды, соответствующая модели безмасштабных сетей (scale-free network), лежащих в основе процессов самоорганизации сложных нелинейных систем.
Принципиально иной механизм функционирования медиасреды — алгоритмический, что подразумевает участие людей лишь на этапе разработки алгоритмов функционирования среды (примерами таких алгоритмов являются алгоритмы загрузки, упорядочивания, поиска и извлечения информации, а также алгоритмы динамической реконфигурации подсетей, входящих в структуру медиа).

Каждая из вышеназванных отличительных особенностей медиасреды алгоритмической культуры имеет важнейшее следствие:
Следствием 1-й отличительной особенности (колоссального объема) является крайне ограниченная возможность контроля и управления медиасредой со стороны людей. В результате этого, не только функционирование, но также контроль и управление процессами в медиасреде осуществляется алгоритмами.
Следствием 2-й отличительной особенности (безмасштабной структуры) является то, что некоторые из узлов сети имеют гораздо больше соединений, чем другие, следуя математической формуле, называемой степенным законом. В результате этого медиасреда обладает иным механизмом установления социальных авторитетов. В его основе лежит принцип предпочтительного присоединения (preferential attachment) новых сетевых узлов (на простом языке этот принцип означает, что в процессе эволюции сети «авторитетные делаются еще авторитетней».
Следствием 3-й особенности (алгоритмического механизма функционирования, означающего полную автоматизацию работы медиасреды без участия людей) становится невозможность до конца понять в деталях, как этот механизм работает. Что еще более усугубляется широким применением машинного обучения, часто порождающего эффект «черного ящика» — т.е. алгоритма, логика которого до конца неизвестна.

Кардинальным отличием медиасреды алгоритмической культуры является синергия всех трех вышеназванных свойств (колоссальный объем, иная структура и иной механизм функционирования) и вытекающих из них следствий (неконтролируемость людьми, специальные механизмы установления социальных авторитетов, превращение для пользователей в подобие «черного ящика»).

Важно отличать вышеперечисленные ключевые особенности медиасреды алгоритмической культуры от характеристики самой алгоритмической культуры.
Алгоритмическая культура воплощает в себе интеграцию свойств трёх новых видов трансформации культуры (цифровая культура, сетевая культура и гибридная культура новых медиа) с учетом принципиально иной медиасреды и главенствующей роли алгоритмов в механизмах функционирования и развития такой культуры.

Однако, и это еще не исчерпывает всех аспектов происходящей в 21 веке колоссальной трансформации культуры.

Если рассмотреть весь спектр технологических новаций алгоритмической культуры, обнаруживается, что никак не учтены три важные технологические аспекты, качественно влияющие на культуру обмена мыслями:
Новый механизм неявного обмена мыслями в процессе выполнения кооперативной когнитивной работы в распределенных когнитивных сетях.
Новые способы массового “социального заражения” путем каскадного или «радиоактивного заражения» мемами огромных аудиторий в процессе распределенного познания.
Новые возможности когнитивной эволюции, появившиеся вследствие «запутывания» психофизиологической и социокультурной информации.
Учет трех названных аспектов требует соответствующих расширений алгоритмической культуры, что в итоге приводит нас к новому типу культуры, названному нами алгокогнитивная.



Самое первое расширение алгоритмической культуры представляет собой новый, не использовавшийся ранее в когнитивной эволюции людей механизм обмена мыслями в ходе кооперативной когнитивной работы. Это механизм цифровой стигмергии.
По Мерлину Дональду, индивидуальный интеллект — это результат реализации проектного потенциала мозга индивида, включенного в распределенные когнитивные сети, где он участвует в процессе распределенного познания. А поскольку распределенное познание происходит в форме кооперативной когнитивной работы, становится чрезвычайно важным, что за механизм обеспечивает эту работу.
Понятия «науки», «технологии» и «общества» становятся, по сути, взаимозаменяемыми в рамках нового осмысления научно-технологической культуры, в которой человек перестает быть единственным актором. В этой культуре уже действуют не только люди, но и «сложные взаимосвязи людей и материальных предметов, таких как, знаки, машины, технологии, тексты, физические среды, животные, растения и отходы производств».
Базовой моделью организации и описания таких взаимоотношений становится сеть, — как некая совокупность гетерогенных взаимосвязей объектов, действий и событий. Ключом к пониманию работы такой сети становятся не столько составляющие её сущности, сколько их взаимоотношения, описываемые Акторно-сетевой теорией (Actor-Network Theory, ANT).

По сути, ANT предложила новую специфическую концепцию общества и культуры, предполагающую «неразрывную взаимосвязь человеческих и нечеловеческих агентов (Humans и Nonhumans), находящихся в режиме постоянного диалога и совместного гетерогенного становления».
Тарлтон Гиллеспи в описании того, как «мы подчиняем человеческий дискурс и знания процедурной логике», отмечал, что «мы используем алгоритмы для выбора наиболее релевантного из массива данных, состоящего из следов наших действий, предпочтений и выражений».
Упомянутые Гиллеспи следы действий (а также предпочтений и выражений), оставляемые людьми в медиасреде, напрямую связаны с механизмом кооперативной когнитивной работы. Этот механизм - цифровая стигмергия, обеспечивающая непреднамеренные и субъективно полезные результаты действий большого количества людей, оставляющих цифровые следы в сети, на которые ориентируются другие люди. В основе механизма стигмергии, спонтанная непрямая координация индивидов через цифровые следы, стимулирующая дальнейшую активность других индивидов.

В природе стигмергия — в форме спонтанной социальной самоорганизации на основе оставляемых в окружающей среде инфометок, — используется в качестве механизма построения «коллективного интеллекта» социальных насекомых.
У термитов в качестве инфометок выделяются феромоны, которыми они помечают для идущих по их следу дорогу к найденному источнику пищи. Или путь, следуя которому, будет построена колонна термитника, когда термиты стараются бросать крупицы почвы на оставленную другими термитами кучку. В результате, маленькие кучки быстро вырастают в огромные колонны.
Механизм работает предельно просто: если уловил запах феромона, иди по этому следу и сам выделяй феромоны, чтобы дорога посильнее пахла для идущих за тобой. По сути, стигмергия является крайне эффективной и простой формой самоорганизации, позволяющей создавать сложные, казалось бы, интеллектуальные структуры без какого-либо планирования, контроля и даже без прямой связи между индивидами.

С начала 2000-х понятие «стигмергия» распространяется на широкий спектр человеческой деятельности: фондовые рынки, экономика, структура движения, логистика поставок, распределение ресурсов, городское развитие и многое другое. Феномен стигмергии больше не ассоциируется исключительно с муравьиными или роеподобными “агентами” с минимальными когнитивными способностями или чуть более умными (типа рыб, птиц или овец). Было доказано, что стигмергические системы являются частным случаем сложных адаптивных систем (Complex adaptive system — CAS). И это особенно проявляется в безмасштабных сетях.

Чуть позже, развитие цифровых технологий привело к появлению цифровой стигмергии. Механизм цифровой стигмергии остается все тот же, но имеет два важных отличия в характеристиках «следов» (инфометок).
Следы оставляются агентами не в физической, а в цифровой среде.
Следы содержат в себе информацию, записанную в цифровой, а не аналоговой форме.

В алгокогнитивной культуре цифровая стигмергия стала ключевым механизмом кооперативной когнитивной работы людей в ходе распределенного познания. Чтобы ни делал пользователь, он оставляет в сети цифровые следы своих действий, предпочтений или своего неосознанного выбора.

Например, работа любого поисковика — чистая стигмергия: улучшать поиск помогает обработка человеческих обращений к различным сайтам.
Стигмергия оказывает колоссальное влияние на мысли и действия миллиардов людей — обладателей компьютеров, смартфонов, умных ТВ и массы разнообразных устройств интернета вещей.
Она формирует стандарты массового миропонимания: что читать, куда пойти, что купить и за кого проголосовать.
Ей мы обязаны невозможностью преодолеть разнообразные проявления «безумия толпы», ибо всё равно в топе любого поиска будут наиболее популярные новости, люди, события. А знания, почерпнутые из сети, — всего лишь результат интеграции миллионов цифровых следов других людей: умных и глупых, добряков и бандитов, честных и лжецов.

Работа с цифровыми следами, лежащая в основе стигмергии, приобрела наивысшую ценность в алгокогнитивной культуре. На ней нынче стоят два столпа современного общества:
Бизнес. Для бизнеса цифровые следы решают важнейшие задачи рекламы и персонализации продаж.
Госуправление. Для госуправления цифровые следы позволяют не только контролировать каждого члена общества, но и превращают всё общества в «цифровой паноптикум», обеспечивающий для власти прозрачность социальной реальности, одновременно делая власть для общества невидимой.

И хотя значение и последствия появления нового механизма организации массовой когнитивной деятельности людей еще только предстоит оценить, уже можно констатировать следующее.
Цифровая стигмергия стала новым для людей механизмом неявного обмена мыслями.
— До его появления любое социальное обучение и обмен опытом происходили исключительно в процессе обмена мыслями при прямом контакте участников.
— Механизм цифровой стигмергии позволил каждому участнику процесса социального обучения в ходе распределенного познания воспользоваться интегральным результатом, обобщающим опыт (а также мысли относительно предпочтений) многих других участников. Делается это без прямых контактов в форме неявного обмена мыслями, передаваемыми цифровыми следами в медиасреде.
Количество информации, получаемой человеком в процессе этого неявного обмена мыслями, может быть огромным. Например, при поиске фильма на выходные, вместо чтения тысяч отзывов зрителей (на которое потребовались бы часы и часы беспрерывного чтения), человек просто получает конкретную рекомендацию. Эта рекомендация, по сути, ни что иное, как мгновенное аналитическое резюме, уже скорректированное и заточенное под его личные предпочтения. А количество информации, в переработанном виде потребленное человеком, получившим эту рекомендацию, может быть эквивалентным сотням страниц печатного текста.

Однако, встроив в алгокогнитивную культуру механизм цифровой стигмергии, природа на этом не остановилась. Благо возможностей нечеловеческих видов извлекать пользу из коллективных действий, природа знает немало. Речь о каскадах инфосоциальных заражений («социальной заразы» — social contagion), порождаемых специфической архитектурой и колоссальным масштабом когнитивной сети Интернета, и их влиянии на процессы распределенного познания людей.

Инфокаскады в алгокогнитивной культуре — это лавинообразное распространение информации по когнитивной сети. Характер распространяемой информации может быть любым. Спектр социальной заразы весьма широк. Это мемы, идеи, склонность к восприятию определенных социальных норм, образцы поведения, привычек, увлечений, моды и т.д., которыми некий источник в когнитивной сети (человек, бот или гибрид) в короткие сроки заражает большое число людей.
Математико-физический смысл таких каскадов заключается в том, что в сетях некоторых типов распространение социальной заразы может принимать лавинообразный характер. Что может в кратчайшие сроки приводить к заражению значительной части сети.
Глобальной когнитивной сетью, на основе которой функционирует универсальная медиасреда алгокогнитивной культуры, стали социальные медиа;
современные социальные медиа относится к тому типу сетей (безмасштабных), что отлично приспособлен для распространения инфокаскадов.
Если какое-то социальное заражение способно изменить интерпретацию или валентность некоего культурного нарратива, то при возникновении инфокаскада происходит резкое увеличение частоты, с которой социальная зараза воздействует на культурный нарратив. В зависимости от характера «заражения» культурного нарратива, лавинообразное увеличение числа таких «заражений» может усиливать или ослаблять веру людей в истинность данного культурного нарратива. Что в итоге способно модифицировать спектр разделяемых членами когнитивного сообщества общих ценностей, лежащих в основе культуры обмена мыслями.

Однако фактором инфокаскадов эпидемиологические аспекты алгокогнитивной культуры не исчерпываются.
В современной медиасреде распространение мемов может происходить еще более агрессивно, чем при вирусном распространении на огромные расстояния с большим репродуктивным числом.
Представьте себе вирус, одномоментно заражающий большую часть популяции. Метафорой такого заражения является радиоактивное облако, накрывающее целый регион с почти мгновенным заражением всего его населения.
Подобная невирусная динамика заражений “fallout model”, позволяет целенаправленно внедрять мемы (во всем их многообразии) посредством сетевых масс-медиа и т.н. супер-распространителей, имеющих миллионы подписчиков в сети. Как показало исследование "Mechanisms of meme propagation in the mediasphere: a system dynamics model", «модель выпадения радиоактивных осадков» активно используется для самых модных рекламных компаний (Apple, Tesla и т.д.) и политических кампаний.



В отличие от цифровой стигмергии, где подобное достигается путем использования механизма непрямого обмена мыслями через цифровые следы, при использовании инфокаскадов и «радиоактивного заражения» поток информации увеличивается пропорционально росту аудитории, подвергнутой «социальному заражению».
А поскольку мемы могут выступать и в формате видео, информационный поток, потребляемый людьми, включенными в распределенную когнитивную сеть, стал достигать колоссального объема!

Новый механизм неявного обмена мыслями и новые способы массового “социального заражения” взрывным образом и на много порядков увеличили инфопотоки в распределенной когнитивной сети человечества.

/Продолжение следует/


/Источник/




Tags: Жидкий интеллект, Культура, Общество, Сознание
Subscribe

  • Взаимодействия

    Интеллект не возник в результате развития мозга. Наоборот, мозг развивался, чтобы соответствовать растущим требованиям интеллекта. Мозг -…

  • Термодинамика познания

    «Доступность» Принцип свободной энергии. The information theory of individuality. Смена парадигмы рациональности для принятия решений.…

  • Первичная форма мышления

    В продолжение темы: «Доступность» Мышление как познавательная теоретическая деятельность теснейшим образом связано с действием. Человек…

promo evan_gcrm march 28, 2018 19:35 141
Buy for 30 tokens
Основополагающим элементом, основным двигателем всей жизни, является репликатор. Скопированная информация - это и есть «репликатор». На Земле первый репликатор довольно бесспорный - это гены, или информация, закодированная в молекулах ДНК. Точнее это первый репликатор, о котором мы знаем.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • Взаимодействия

    Интеллект не возник в результате развития мозга. Наоборот, мозг развивался, чтобы соответствовать растущим требованиям интеллекта. Мозг -…

  • Термодинамика познания

    «Доступность» Принцип свободной энергии. The information theory of individuality. Смена парадигмы рациональности для принятия решений.…

  • Первичная форма мышления

    В продолжение темы: «Доступность» Мышление как познавательная теоретическая деятельность теснейшим образом связано с действием. Человек…