evan_gcrm (evan_gcrm) wrote,
evan_gcrm
evan_gcrm

Черная дыра бесконечного урегулирования. Часть №2

Оригинал взят у trim_c


Черная дыра бесконечного урегулирования. Часть №1

Украина: воспоминания о будущем

Будущим мы грезим, а современным гордимся: мы стремимся к тому, чего нет, и пренебрегаем тем, что есть, как будто прошлое сможет возвратиться назад, или очевидно должно осуществиться ожидание.

/Григорий Сковорода/


По-своему парадоксально, но шанс достойно выйти из сложившейся ситуации есть, прежде всего, у самой Украины. Теперь мы действительно можем констатировать, что военного решения для Украины эта проблема не имеет или практически не имеет. Что, впрочем, не означает, что Украине следует игнорировать постоянную военную угрозу со стороны России — это очень долгосрочная реалия нашего бытия, от осознания которой будет зависеть выживаемость страны в целом. А тем более, с учетом объявленной многомиллиардной модернизации ВС РФ в привязке к принятой в конце декабря 2014 г. Военной доктрине РФ.

Российская агрессия выдернула Украину и наши элиты из комфортного состояния "самодостаточности", характеризующегося набором неких иллюзорных, несколько идеалистических представлений о мировой политике, и жестко подтолкнула к осознанию себя в терминах практически классических теорий реализма и практик "реал политик".

"Будущее — это тщательно обезвреженное настоящее", — писали братья Стругацкие. Из украинской политики — внешней, внутренней, военной политики — весьма жестко выдавливается неосознанная иррациональность "прошлого" и приходит осознанная рациональность "будущего". Например, выбор НАТО — это уже не тема идеологического дискурса для Украины — это все глубже осознаваемая, исходя из реального состояния военно-политической ситуации, необходимость в безопасности. Точно так же Украина будет рационально, осознанно подходить и к вопросу решения конфликта на востоке Украины — с позиций жесткого прагматизма.

Не будет преувеличением сказать, что именно этот неожиданный прагматизм и взвешенная жесткость и стали наибольшим шоком — причем не только для российского руководства, но и для наших западных партнеров. Но если последние принимают это, то Россия все еще цепляется за образ Украины как некой потешной "недостраны" (как выразился когда-то В.Путин). И чем дальше она будет это делать, тем хуже для нее.

Отсюда и абсолютно четкая и понятная позиция Украины: стратегически не идти на поводу у Кремля и тактически не играть с ним по Донбасской проблеме по его сценарию. Уже ясно, что "возврат любой ценой" — это бесперспективная для Украины позиция. Безусловно, альтернативные радикальные сценарии вроде "пусть уходят вообще" также далеки от конструктива. Однако реинтеграции Донбасса в состав Украины на условиях России однозначно не будет.

"Донбасский синдром": национальный катарсис?

Следует сказать откровенно: оккупированные территории с исключительно экономической точки зрения перестали представлять существенный интерес для Украины. Фактически мы уже научилась (хотя и не всегда просто) так или иначе обходиться без них и строить свои экономические стратегии и реализовывать торгово-экономические и валютно-финансовые проекты без их ресурсного потенциала.

Донбасский конфликт косвенно оказал и серьезное психотерапевтическое воздействие (своеобразный трансрегиональный "катарсис") — долго выпестовыванный региональными элитами и лелеемый верящим им населением миф о том, "кто кого кормит", был разрушен жестким столкновением с суровой реальностью. Причем это все глубже понимают, в первую очередь, сами жители оккупированных территорий.

"Донбасский синдром" как проблема общенационального/общегосударственного масштаба сегодня — это не только и не столько прикладной вопрос прекращения огня; что, конечно, является важнейшей задачей во имя сохранения человеческих жизней. Год войны принципиально изменил этот регион и прежде всего тот его территориальный сегмент, который силой чужого оружия контролируют боевики. Сложно даже приблизительно сформулировать весь перечень проблем, с которыми этот регион — и, почти неизбежно, остальная Украина, в силу весьма призрачной разграничительной линии — столкнется уже в ближайшее время. И если Украина как таковая еще как-то будет пытаться решать накапливающиеся проблемы, то кто будет этим заниматься на "отдельных территориях Донецкой и Луганской областей", усугубленных "особым статусом", — увы, неясно. Не боевики, конечно, — но и не Россия, ведь она сама испытывает целый комплекс проблем, порожденных Крымом и Донбассом (о чем чуть ниже).

К порожденным "донбасским синдромом" вызовам и угрозам прежде всего следует отнести существенное перераспределение социальных ролей и социальной значимости и статусности профессий. Долгие годы в украинском обществе господствовало неоднозначное отношение, например, к военным. С началом агрессии и производного процесса формирования реальной и боеспособной армии этот вопрос практически исчез с повестки дня. Зато учитывая практически полное прекращение (вследствие боевых действий) работы многих предприятий и даже отраслей, Украину ждет серьезнейшая социально-классовая "инмутация". Например, это уже начинает касаться социально-экономической роли и экономико-социальной значимости "шахтерства" в Украине, которое так или иначе все годы независимости было фактором, в том числе и политической жизни страны. Явно могут пострадать представители так называемого "креативного класса", чье материальное преуспевание и социальное положение тесно коррелируются с общей экономической ситуацией в стране и чьи услуги и потенциал наиболее востребованы в развивающейся экономике.

Сюда же можно отнести и проблемы, связанные с вынужденными переселенцами. Речь даже не о социально-экономических проблемах их обустройства "на местах", но прежде всего о сугубо социально-психологической адаптации как самих переселенцев, так и встречной адаптации жителей тех мест, куда переселенцы прибывают. Трения на этой почве периодически возникают — и это во многом естественно, когда большие массы людей, выдернутые из привычных для них "мест обитания" и традиционных форм существования, оказываются в новых условиях, требующих нового "обретения себя".

Сложно не отметить (правда, по большей части эта проблема касается региона, охваченного конфликтом) и проблемы людей пожилого возраста — с одной стороны, и рост количества сирот и беспризорников (что при разрушенной системе работы с ними может способствовать росту преступности) — с другой. Усугубляющим эту двуединую проблему фактором является также целый комплекс вопросов, связанных с социализацией молодежи и ресоциализацией тех, кто прошел сквозь суровое "горнило войны" (инвалидов и пр.).

Еще одна проблема, о которой нельзя не сказать — проблема коммуникации. Прежде всего, между "Большой Украиной" и теми проукраинскими гражданами, которые остались на оккупированных территориях. И хотя на свободных от оккупации территориях бытует мнение, что "все, кто были за Украину, уже уехали", однако это лишь удобная для сохранения собственной психики конструкция, позволяющая не замечать очевидного — там осталось множество людей, которые искренне любят свою страну и не хотят жить при "захарченках" и "плотницких". Там все еще огромное количество думающих, критически мыслящих людей (учителей, ученых, деятелей культуры и многих других), с которыми не просто можно, но нужно поддерживать контакт — хотя бы для того, что бы они не чувствовали, что их страна их бросила. Мы не можем позволить себе "разбрасываться" своими гражданами, так же, как не можем позволить "дарить" территории беспринципному соседу-агрессору.

Однако все это проблемы Украины. Но ни России, ни Западу (прежде всего, нашим европейским партнерам) не удастся обойти по краю эту "черную дыру" —она может стать моментом истины для всех.

В бесконечном поиске себя (вместо выводов)

Мы оказываемся на сложнейшем распутье, где интересы участников часто расходятся почти диаметрально, причем на каждого из них давят внутренние проблемы, порожденные все той же "черной дырой" Донбасса и, порой, как ни странно, самими перспективами решения этой проблемы.

Украина в этом вопросе занимает, пожалуй, наиболее последовательную позицию. Минские соглашения (каковы бы они ни были) при их полноценном выполнении могут открыть путь для политического урегулирования кризиса как такового. Проблема в том, что наши оппоненты в лагере боевиков и в Москве собираются выполнять их в произвольном порядке и лишь так, как им удобно. Мы уже сделали огромный вклад в мирное разрешение кризиса, когда согласились начать дискуссию в политической группе. Но это не означает, что забыты изначальные пункты Минских договоренностей, согласно которым сначала должны быть прекращены обстрелы, отведены тяжелые вооружения, а с территорий Донецкой и Луганской областей должны быть выведены иностранные наемники и войска.

Без этого шансы на то, что нам действительно удастся найти мирный путь, весьма туманны и призрачны. И конечно, никаких выборов без выполнения этих условий там тоже быть не может.

В стратегическом смысле Украина уже рассматривает оккупированные территории и свою политику в их отношении со значительно более реалистичных позиций, чем это было ранее. Безусловно, мы не собираемся отказываться от них и будем до конца отстаивать целостность Украины, но это не означает, что мы готовы играть по чужим правилам.

И здесь явно не место дискуссии о пресловутом "особом статусе", о котором так пекутся боевики-сепаратисты — речь может идти лишь о некоторых особенностях местного самоуправления. Если в Москве надеются, что прикрываясь разговорами об "особом пути" и "особом статусе" им удастся взвалить на Киев все экономические последствия восстановления Донбасса, в то время как политические действия будет определять Москва, — то это еще большее и серьезное заблуждение Кремля, чем продолжение его оценок Украины и ее потенциала с позиций 2013 г., а не сегодняшнего дня.

В этом Украина будет готова идти по самым жестким сценариям, вплоть до сценариев "Стены", где сепаратисты и Кремль останутся наедине друг с другом. Именно на недопущение подобного сценария развития событий сегодня и направлены вся политика и пропаганда Москвы. Ведь даже если бы завтра Украина провела соответствующий референдум (для чего, правда, потребовались бы очень существенные изменения не только в национальном законодательстве, но и на международном политико-правовом уровне), первой с протестом выступила бы именно Москва. Ведь принять "ДНР/ЛНР" на свое полное содержание/обеспечение и взять на себя ответственность за восстановление их территорий — это экономическое самоубийство России. Даже Крым, который Россия аннексировала в куда более благоприятных условиях почти без единого выстрела и без каких-либо разрушений, она "вытянуть" не в состоянии — дотации Крыму регулярно сокращаются, а недовольных там становится все больше (не спасает даже традиционная мантра о том, что "зато у вас не как в Донбассе").

Однако, кроме Украины и России, в данном конфликте глубоко задействованы и другие страны, отношения между которыми, а также их стратегические задачи так же влияют, в конечном итоге, на урегулирование кризиса.

Мы бесконечно благодарны ЕС за их единую позицию по украинскому вопросу и хорошо понимаем, как сложно им это зачастую дается. Однако все же заметно, что ЕС испытывает дискомфорт от санкционного противостояния и ищет пути для деэскалации в этом вопросе, в том числе — привязывая его к Минскому процессу и уступкам со стороны Киева. Однако сдвиги здесь все равно невозможны до тех пор, пока Россия не откажется от конфронтационной риторики и поддержки сепаратистов и не начнет процесс реального мирного урегулирования. В то же время Россия, даже если бы хотела пойти по этому пути, потребует в обмен гарантии по Крыму, которых Европа (да и весь цивилизованный мир) ей дать не может.

"Единожды солгав, кто тебе поверит". Единожды закрыв глаза на явное нарушение ключевых международных принципов, сложно рассчитывать, что их кто-то (а прежде всего — сама Россия, не раз проявлявшая свои неоимперские амбиции территориального характера) будет придерживаться в дальнейшем. А значит, серьезный нарушитель (в данном случае — та же Россия) должен понести серьезную же кару. Это противоречие между эгоистическим желанием ЕС урегулировать отношения с Россией, но при этом невозможностью отказаться от нормативной позиции, связанной с Крымом и Донбассом, ставит не только Брюссель, но и многие европейские столицы в сложное положение.

Во многом отсюда и постепенный рост давления ЕС на Киев в вопросе осуществления нами постоянных односторонних "авансовых" шагов в Минском процессе, даже если эти шаги никак не связанны с симметричными шагами оппонентов. То, что в процессе выполнения этих договоренностей (особенно в одностороннем порядке) Украина может оказаться на десятилетия втянута во всеобъемлющий кризис разной степени интенсивности, ЕС волнует значительно меньше.

Однако и здесь существенного прогресса ЕС достичь не удалось, прежде всего — ввиду желания Москвы все же навязать европейцам свою игру и добиться полных уступок по всем ключевым для Кремля вопросам. Собственно, это традиционная тактика советской и российской дипломатии, сводящаяся к занятию бескомпромиссной позиции и соблюдении ее до последнего.
( См. Шерр Дж. Жесткая дипломатия и мягкое принуждение: российское влияние за рубежом. Пер. с английского / Королевский институт международных отношений Chatham House, Центр Разумкова. — К.: Заповіт, 2013, — с.69.)
(Вспомним хотя бы приснопамятного советского министра А.Громыко — пресловутого "мистера Нет", которого американские дипломаты сравнивали с бормашиной.)

Цель подобной "бескомпромиссной позиции" — побудить противоположную сторону самой найти обоснование предложению, которое большинство визави России считали поначалу неприемлемым.

Однако эта тактика сегодня ведет лишь к усугублению конфронтации России с Западом, а значит, новая "Холодная война" становится все реальнее.

Говоря о последнем, следует понимать, что обе стороны (Запад и Россия) подходят с разным видением своей успешности в нынешней "Холодной войне" — и с разным ресурсом. Российские элиты не делают из этого большой проблемы (как минимум — на тактическом уровне), надеясь на общий геостратегический реванш.
(См. Горбулін В. П. "Гібридна війна" як ключовий інструмент російської геостратегії реваншу // Стратегічні пріоритети. — 2014. — №4. — С.5–12.)

При этом они считают, что новая Холодная война будет развиваться по законам старой Холодной войны, а себя Россия считает полным аналогом СССР, извлекшим надлежащие уроки и проработавшим ключевые ошибки. Однако это в принципе неверно. Россия многократно слабее Советского Союза (прежде всего ресурсно и территориально), ее зависимость от мировой экономики еще больше, чем была у СССР, — поэтому шаги Запада по экономическому давлению на Россию еще более эффективны. К тому же российское руководство упускает из виду самое главное: СССР, несмотря на весь приписываемый ему огромнейший потенциал, проиграл эту войну. И во многом "добила" его именно гонка вооружений. То есть именно то, на что сейчас пытается сделать ставку сама Россия.

Показательно, что единственная угроза, которую смогла противопоставить Россия экономически развитому Западу, это регресс к методам ХІХ–ХХ столетий, то есть к банальному "бряцанию оружием". В то время как развитые страны решают свои конфликты и противоречия в других пространствах (экономическом, культурном, информационном, гуманитарном), Россия смогла противопоставить всему этому лишь мертворожденную идею "Русского мира" (который в рафинированном виде может выродиться лишь в православный панславянский фундаментализм и на определенном этапе может быть вообще запрещен в развитых странах так же, как и нацистская идеология) — с одной стороны, и угрозу все обратить "в ядерный пепел", скатываясь к риторике Северной Кореи, — с другой.

В итоге все это вновь упирается в решение проблемы "черной дыры" Донбасса и поиск путей выхода из нее для всех основных субъектов. Однако здесь главной проблемой является нежелание сторон постараться взглянуть на ситуацию со стороны.

Ситуация не то что бы зашла в тупик, но очень близка к этому. Системное нежелание Москвы и ее подопечных — боевиков-сепаратистов "ДНР/ЛНР" вести разумные диалог по мирному урегулированию создают патовую ситуацию "бесконечного тупика", из которого практически не видно выхода. Проблема еще и в том, что это накаляет ситуацию не только в зоне проведения АТО, но и на общем геостратегическом уровне — развертывание новой "Холодной войны" с неясными перспективами для всех ее участников. Европа все еще пытается верить в то, что ситуацию можно вернуть к "как было", но это невозможно — за прошедшие полтора года Украина слишком много пережила и слишком дорогой ценой получила этот урок "реал политик", чтобы вернуться к старому.

Многих сегодня беспокоит, что будет 1 января 2016 года, поскольку Минские соглашения были рассчитаны именно до этого периода, а за ними — вакуум политических договоренностей. И нам действительно нужен разумный план действий на эту перспективу. Четкий, реальный и взаимоприемлемый.

К сожалению, традиционная практика государственного управления в Украине — делать вид, что проблем завтрашнего дня либо не существует, либо они настолько далеки, что думать о них просто незачем. Между тем эти проблемы можно и нужно решать уже сегодня. "Неправда угнетает и противодействует, — как указывал Григорий Сковорода, — но тем больше желание бороться с ней". И нам сегодня это необходимо делать ради самого выживания страны, более того — ради того, чтобы было, зачем выжить и жить дальше.

Tags: Война, Европа, Мнение, Россия, Украина
Subscribe
promo evan_gcrm march 28, 2018 19:35 141
Buy for 30 tokens
Основополагающим элементом, основным двигателем всей жизни, является репликатор. Скопированная информация - это и есть «репликатор». На Земле первый репликатор довольно бесспорный - это гены, или информация, закодированная в молекулах ДНК. Точнее это первый репликатор, о котором мы знаем.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments