ОРУДИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ Часть №7

ОРУДИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ Часть №1
ОРУДИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ Часть №2
ОРУДИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ Часть №3
ОРУДИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ Часть №4
ОРУДИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ Часть №5
ОРУДИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ Часть №6



ПАРАДОКС «ПРЕДСТАВЛЕНИЯ С УЧАСТИЕМ»

Самые дотошные и проницательные могут спросить: если вы так ополчились против «представления» как формы отношения к реальности, то чем же вы сами занимаетесь, как не таким же точно
«представлением театрального представления»?

Вынужден признать: да, именно этим я и занимаюсь. Однако могу сказать прямо: и вы хороши, если сами пригласили меня выступить и позволили столько времени отвлекать вас от чего-то действительно важного в этой жизни. Для себя же я делаю такой вывод: значит, вы сами находите наслаждение в представлениях. А это значит, что с полнотой вашего собственного бытия что-то неладно.

Но поскольку нас оказалось здесь слишком много, я позволю себе сделать последний вывод: представление стало неотъемлемой частью нашего человеческого бытия, как православного, так и не православного. Настолько неотъемлемой, что впору повторить слова, сказанные старцу Силуану: «Держи ум свой во аде!».




Мы давно уже не замечаем «представленности» всего нашего существования. И только тогда, когда эта представленность обретает черты явного омертвения, мы склонны отказываться от ее старых отживших форм и переходить к новым. С моей точки зрения, «представление с участием» и есть одна из таких новых форм.

Давайте задумаемся.

1. Что делает современный театр? Он искусственно «как бы» вводит зрителя-человека в театральное представление в качестве участника.

2. Что делает современная физика? Она искусственно [«как бы» вводит наблюдателя-человека] Дело в том, что АКП не входит в качестве исходного принципа ни в одну из
существующих физических или космологических теорий и ни из одной не вытекает, являясь для них «побочным принципом». Многие исследователи поэтому склонны считать антропную аргументацию «лишней константой задачи». Однако значительная часть физиков и космологов склонна принять его слабый вариант и признать за ним некоторую эвристику. В этой связи стоит обратить внимание на то, что новые парадигмы в европейской науке часто появлялись в результате осмысления именно таких «побочных принципов» или «фактов». в представление об устройстве Вселенной в качестве участника.

Что было условием разбиения единства человека с миром?

Ответ прост: представление. Именно тогда, когда человек «отстранился» от религиозного действа и посмотрел на него «со стороны», и родилось «зрелище» — теория и театр. Живая связь с единством мира была утрачена, и утрачена навсегда.

Разве может то, что было условием разрушения единства, быть условием его самого?

Ответ тоже прост: нет.

Разрушительная сила представления исчерпала себя, если теперь «человек представляющий» силится представить «непредставляемость самого себя».

Поясню суть дела.
Эту парадоксальность современного типа «представления с участием зрителя» можно сформулировать в виде нескольких утверждений.

Утверждение 1.
Представление есть такая форма бытия реальности, главным условием осуществимости которой является разделение реальности на [представляемое (объект) и представляющего(субъект)] Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что предложенное определение «представления» не является универсальным и что возможны другие формулировки.
Однако в том контексте, который меня интересует — отношение «представляющего» к «представляемому» — оно мне кажется наиболее оптимальным..

Другими словами, условием осуществимости представления является разбиение единства мира. Однако современные физики и режиссеры хотят «представляющего» включить в «представляемое», то есть для них справедливо утверждение 2.

Утверждение 2.
Представление как форма бытия не запрещает представить в качестве объекта самое себя. Но тогда представление, как разделение реальности на представляемое (объект) и представляющего (субъект), представляя самое себя как представляемуюреальность (объект), предполагает, в своюочередь, разделение этой реальности на представляемое (объект) и представляющее (субъект). Однако и в этом случае оно опять может представить себя в качестве «объекта», то есть разделить эту вновь полученнуюреальность на представляемое (объект) и представляющее (субъект), [и так до бесконечности] Эта ситуация «представления с участием» отдаленно напоминает апорию Зенона «Ахиллес и черепаха». Как в одном, так и в другом случае цель оказывается недостижимой из-за появляющейся бесконечности «промежуточных» этапов..

Получается, что «представление с участием зрителя» делит реальность, но поскольку оно содержит и себя в качестве такой реальности, постольку делит и само себя, в результате чего мы приходим
к дурной бесконечности. Но, будучи само разделенным до бесконечности, оно теряет способность делить реальность. Поскольку же оно не делит ее, то и не является представлением. В результате мы приходим к парадоксальной ситуации: [«представление с участием зрителя» не является представлением] Можно, дерзнув, допустить, что Бог не прибегает к «представлению» в силу чрезвычайной грубости и ограниченности последнего. Скорее всего, это вынужденное изобретение падшего человека. Европейский человек, наоборот, им очень гордится. Как мы только что убедились — предпринятая попытка представить «единство человекомира» с логической необходимостью обречена на провал. В этом отношении весьма наивными могут выглядеть отсылки к тем или иным главам из Библии, где употребляется термин «представление». Откровение дано Богом, но записано человеком! Проблема-то как раз в том, что представление — это не просто термин, а нечто онтологически более фундаментальное. .

Вывод: представление не является формой бытия, позволяющей адекватно (в нашем случае непротиворечиво) отображать его живое единство.

Попросту говоря, представление напоминает мне чудовище, которое имеет склонность пожирать все новые и новые области. А когда все оказалось пожранным, оно приступило к самопожиранию, то есть самопредставлению. Однако здесь оно и обнаружило свою границу. Как же иначе можно объяснить появление «театрального представления», где зритель, то есть представляющий (задумайтесь! — в идеале все зрители в театре Охлопкова являются участниками представления) участвует в спектакле!

Ибо представление, в котором нет зрителя (представляющего), — это nonsens, то, чего не может быть по определению. Представление без представляющего — это contradictio in adjecto, противоречие в основании.



Итак, человек, стоявший у истоков европейской цивилизации, пожелал представить жизнь. Представив ее, он тем самым ее умертвил. Реальная жизнь для него только и может быть «представлением о подлинной и реальной жизни». Ведь не зря же он посещает театр, чтобы «возвыситься», «причаститься культуре», «глотнуть свежего чистого воздуха». «Представление» — это и есть для него жизнь.
Но если и это убогое «подобие» подлинного начинает чахнуть, то что остается современному человеку?

Правильно!

Ему остается «вдохнуть» в представление новые силы. Современный человек желает оживить представление. Но, как мы только что показали, это в принципе невозможно. В этом, с моей точки зрения, и состоит трагедия представления.

/Андрей Павленко "ТЕОРИЯ И ТЕАТР"/