evan_gcrm (evan_gcrm) wrote,
evan_gcrm
evan_gcrm

Category:

Зависть и месть

Оригинал взят у westaluk



О ГЛУПОСТИ.
Вот ещё глупости.
ЛЕСТЬ КАК ОНА ЕСТЬ.
Природа страдания.
Сигналы от тотальности.
О злобе и глупости.
Контроль - это всегда наружу.
Дураки.


Живет себе обычный человечек.
Он хочет иметь хороший дом, дорогую машину, красивую жену.
А получить все это абсолютно невозможно. То ли сам дурак, то ли жизнь не сложилась, причина не важна.

У него формируется особая система ценностей - ресентимент.

Человек-ресентимент - это маленький человек одержимый бессильной мстительностью и бессильной завистью.


Он раздавлен жизнью и неспособен противостоять ударам судьбы. Но однажды эта злоба может реализоваться, совершенно неожиданно для него самого. Таких людей очень много вокруг нас . И желательно об этом знать, но тема эта традиционна замалчивается и знакома только профессионалам .

Что ягнята питают злобу к крупным хищным птицам, это не кажется странным, но отсюда вовсе не следует ставить в упрек крупным хищным птицам, что они хватают маленьких ягнят. И если ягнята говорят между собой: "Эти хищные птицы злые, и тот, кто меньше всего является хищной птицей, кто, напротив, является их противоположностью, ягненком, разве не должен он быть добрым?". На такое воздвижение идеала нечего и возразить, разве что сами хищные птицы взглянут на это слегка насмешливым взором и скажут себе: "Быть может. Мы вовсе не питаем злобу к ним, этим добрым ягнятам, мы их любим даже. Что может быть вкуснее нежного ягненка?".

Вытесненные, тлеющие аспекты мести и ненависти используют для себя эту веру и не поддерживают, в сущности, ни одной веры с большим рвением, чем веры в то, что хищный волен быть слабым. Ведь тем самым они занимают себе право вменять в вину хищной птице то, что она хищная птица. Когда угнетенные, растоптанные, подвергшиеся насилию увещевают себя из мстительной хитрости бессилия: "Будем иные, чем злые, именно добрыми, а добр всякий, кто не совершает насилия, кто не оскорбляет никого, кто не нападет, кто не воздает злом за зло, кто препоручает месть Богу, кто подобно нам держится в тени, кто уклоняется от всего злого и вообще немного требует от жизни, подобно нам, терпеливым, смиренным, праведным".

Этот сорт людей давал большинству смертных, слабым и угнетенным рода, возможность утонченного самообмана, толковать саму слабость как свободу, а превратность ее существования как заслугу. А как называют они то, что служит им утешением от всех жизненных страданий, свою фантасмагорию оговоренного будущего блаженства?

/Ф.Ницше/




Ресентиме́нт (фр. ressentiment /rəsɑ̃timɑ̃/ «негодование, злопамятность, озлобление») — чувство враждебности к тому, что субъект считает причиной своих неудач («врагу»), бессильная зависть, «тягостное сознание тщетности попыток повысить свой статус в жизни или в обществе»[1]. Чувство слабости или неполноценности, а также зависти по отношению к «врагу» приводит к формированию системы ценностей, которая отрицает систему ценностей «врага». Субъект создает образ «врага», чтобы избавиться от чувства вины за собственные неудачи.

/википедия/




Важнейший исходный пункт в образовании ресентимента - импульс мести.

Само слово “ресентимент” указывает, как уже говорилось, на то, что названные душевные движения строятся на предшествующем схватывании чужих душевных движений, т.е. представляют собой ответные реакции. Таким реактивным движением и является импульс мести, в отличие от активных и агрессивных импульсов дружелюбной или, наоборот, враждебной направленности.

Каждому мстительному импульсу должно предшествовать нападение или оскорбление. Важно подчеркнуть, что импульс мести вовсе не совпадает с побуждением к ответному удару или к защите, даже если эта реакция сопровождается гневом, яростью или негодованием. Если, например, животное, подвергшееся нападению, кусает того, кто на него напал, это нельзя назвать местью.

Прямой удар в ответ на пощечину - тоже не месть.

Две особенности существенны для квалификации акта как мести: моментальное или длящееся определенное время торможение и сдерживание непосредственно возникающего ответного импульса (а также связанных с ним побуждений гнева и ярости) и обусловленный этим перенос ответной реакции на другое время и до более подходящей ситуации ("ну погоди, в другой раз!"); это торможение вызывается опережающей мыслью о том, что непосредственная ответная реакция приведет к поражению, и ясным чувством "немощи", "бессилия", связанным с этой мыслью.

Следовательно, месть уже сама по себе - чувство, возникающее из переживания бессилия, так что она всегда - удел человека, в каком-либо отношении "слабого". Наконец, в сущность мести всегда входит сознание того, что она "за что-то”, т.е. она никогда не представляет собой просто сопровождаемую эмоциями ответную реакцию.

В силу этих двух особенностей импульс мести является самым подходящим отправным пунктом для формирования ресентимента. Наш язык тонко различает это. От желания мести через злобу, зависть и недоброжелательство к коварству - таков прогресс чувств и импульсов, вплотную подводящий к ресентименту. В случае жажды мести и зависти есть ещё определенные объекты этих модусов враждебного отрицания. Им нужен определенный повод, чтобы появиться, их направленность зависит от определенных объектов, так что они исчезают вместе с устранением этого повода. Удавшаяся месть утоляет жажду мести точно также, как и наказание того, на кого нацелен импульс мести, например, самонаказание, искреннее прощение; зависть тоже исчезает, если блага, из-за которых я кому-то завидую, становятся моими собственными.

Недоброжелательность, напротив, - это уже установка, связанная с определенными объектами в другом смысле. Она не возникает по определенным поводам и не исчезает вместе с ними. Она скореевыискивает в вещах и людях те объекты и ценностные моменты, которые могут её удовлетворить.

Свержение с пьедестала и унижение, выпячивание негативных ценностных моментов в вещах и людях, которые и заметны-то лишь потому, что встречаются вместе с явно выраженными позитивными ценностными моментами; концентрация на негативных моментах, сопровождаемая острым чувством наслаждения, - все это становится устойчивой формой протекания переживаний, в которой могут найти себе место самые разнообразные материи. В этой форме или структуре у недоброжелательного человека формируется его конкретный жизненный опыт. Структура сама выбирает отдельные элементы жизненного опыта из всего возможного опыта жизни, выделяя их как действительные.

Так что недоброжелательная установка - это уже не просто следствие такого рода опыта; опыт формируется совершенно независимо от того, имеет ли объект недоброжелательства прямое или косвенное отношение к возможному ущербу или пользе для данного индивида, содействует ли он ему или мешает. В случае "коварства" ниспровергающий импульс погружается внутрь личности еще глубже и как бы в любой момент готов вырваться наружу и выдать себя в непроизвольном жесте, манере смеяться и т.д. Схожий путь пролегает от обычного "злорадства" к "злобе"; последняя пытается найти все новые и новые возможности позлорадствовать и уже выказывает себя более независимой от определённых объектов, чем злорадство.

Суть мстительного чувства заключается в том, что, возникнув благодаря подавлению по причине бессилия первого ответного импульса, оно имеет тенденцию к длительной отсрочке и вытеснению. Это выражено в поговорке: "местью лучше всего наслаждаться, когда уже остыл". Вот почему месть - ceteris paribus - всегда позиция более слабой стороны. Но для чувства мести существенно и то, что оно как бы уравнивает оскорбленного и оскорбившего.

Второй отправной пункт в формировании ресентимента образуют зависть, ревность и стремление к конкуренции.

"Зависть" в обычном смысле слова возникает из чувства бессилия, которое стоит на пути стремления к обладанию вещью, потому что ею обладает другой. Однако напряжение между этим стремлением и этим бессилием приводит к зависти лишь там, где оно разряжается в акте ненависти или в формировании установки ненависти по отношению к обладателю данной вещи; где, следовательно, в результате самообмана другой человек и та вещь, которой он обладает, воспринимаются и переживаются нами как причина нашего (приносящего страдания) необладания этой вещью.

Благодаря самообману, который наше бессилие овладеть вещью выдает нам за позитивную силу, направленную "против" нашего стремления к обладанию, начальное напряжение несколько ослабевает. Без переживания этого бессилия, как и без описанного выше каузального заблуждения, не может быть настоящей зависти. Простое нежелание, чтобы другой человек обладал вещью, к которой стремлюсь я, - это еще не зависть; оно служит мотивом для приобретения этой или такой же вещи каким-нибудь способом, например, ее можно заработать, купить, украсть, отнять силой. Зависть рождается только там, где попытка достать вещь этими способами не удалась и где появилось сознание собственного бессилия. Вот почему зависть нельзя ставить в один ряд с другими душевными началами (стяжательством, властолюбием, тщеславием) как движущую силу развития цивилизации. Зависть не напрягает, а ослабляет волю к приобретательству. И опять-таки зависть приводит к формированию ресентимента только там, где речь идет о ценностях и благах, которые по самой их природе нельзя приобрести, и лишь тогда, когда таковые попадают в поле нашего сравнения - в сферу, где наше внутренние изменения происходят через сравнение себя с другими.

Самая бессильная зависть - это в то же время самая ужасная зависть.

Поэтому зависть, ведущая к формированию наиболее сильного ресентимента, - та, что направлена на индивидуальную сущность и бытиедругой личности: экзистенциальная зависть. Она словно беспрестанно нашёптывает: "Всё я тебе могу простить; только не то, что ты существуешь и что ты есть существо, которое ты есть; только не то, что не я есть то, что есть ты; что 'Я' не есть 'Ты'!"
Такая зависть с самого начала словно бы лишает другую личность права на существование, которое воспринимается как "гнет", "вызов", умаление до ничтожных размеров собственной личности. В жизни великих людей легче найти кризисные времена, когда любовь и зависть по отношению к другим людям, наделенным выдающимися достоинствами, вновь и вновь сменяли друг друга, и лишь через некоторое время что-то одно брало верх и укреплялось. Именно эту ситуацию имел в виду Гёте, когда говорил: "Против превосходства другого нет иного спасительного средства, кроме любви".

/Шелер М. "Ресентимет в структуре моралей"/





Родство
Выживет только один
О смертельной опасности утраты перспективы
Педоморфность
Отодвинули облако, и спросили...
Хотелось напомнить...
Что делает нас здоровыми и счастливыми
Традиционная семья
Tags: Мнение, Общество, Сознание
Subscribe
promo evan_gcrm march 28, 2018 19:35 141
Buy for 30 tokens
Основополагающим элементом, основным двигателем всей жизни, является репликатор. Скопированная информация - это и есть «репликатор». На Земле первый репликатор довольно бесспорный - это гены, или информация, закодированная в молекулах ДНК. Точнее это первый репликатор, о котором мы знаем.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments